Почти_новая_горжетка Голосов: 5 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/651208/ Добавлен: 2007-10-29 00:20:53 блограйдером jolly_m

Без заголовка

2012-12-20 14:38:24 (читать в оригинале)

А мы тем временем тихонечко горим – дом наполнен дымом, по лестницам носятся пожарные, разматывая шланги, жители в курточках поверх халатов пляшут на улице одноногий танец замерзающих погорельцев.
Что горит –непонятно. Передается слух , что если источник возгорания не найдут в ближайшие 10 мин - дом будут проливать насквозь, с крыши. К сожалению, я вышла из того возраста, когда перспективы подобных катастроф вызывали искренний восторг в стиле «Ура, движуха!» , и уже мысленно составляю печальный мартиролог расходов на грядущий ремонт.
Забредаю в магазин к таджикам, там вообще дымовая завеса плотная: зато становится понятно, что горит, безусловно, какой-то пластик - уж дюже вонюче.
Навстречу из подвала по магазину бежит пожарный. С баллонами за спиной , в черной лоснящейся куртке, золотой козырек на шлеме нестерпимо сияет.
Какой нарядный пожарный, думаю я. И мысленно непатриотично добавляю: «Прямо как в Швеции какой-нибудь - такой надежный, эффектный, правильный»….
Пожарный, пробегая мимо полки с хлебом, зажимает пальцем ноздрю и смачно сморкается в булочки с маком.
Нет, все-таки не Швеция.

---

Без заголовка

2012-11-30 14:13:26 (читать в оригинале)

Вот интересно, оказывается, в том грамматиковском фильме  «Мио, мой Мио», который в конце восьмидесятых с таким размахом снимали  СССР, Швеция и Англия, имеются разночтения в версиях для стран проката.

 

Ну, допустим, почему для США имя главного героя, Буссе, поменяли на Энди я еще понять могу, хотя не могу одобрить. (Я еще и Набокову далеко не простила его  «Аню в стране чудес»)  Почему мальчика  Юм-Юма переименовали в Помпу – тут я вообще теряюсь. Может быть, чуткое американское ухо в Юм—Юме какую-то нецензурщину улавливает? У нас же Пиппи Длинныйчулок пришлось в Пеппи переделать, чтобы дети не слишком уж веселились над этой смешной сказкой.  

 

Но это все мелочи и пляски блошек с бубнами. На самом деле интересно другое.

Во всех странах проката кроме СССР – и в Скандинавии, и в остальной Европе, и за Атлантикой – из фильма был вырезан коротенький диалог. Вот этот.

— И мой отец отпустил меня, несмотря на опасности, зная, что я могу погибнуть?
— Да
— Но я не могу! Нет, я не хочу! Пожалуйста! Я очень боюсь! А если он убьёт меня!? Я не хочу!
— Ты должен. И ты сможешь, потому что твое сердце бесстрашно, и помыслы благородны.

 

Мне это кажется странным. Мне кажется, что без этого диалога  (равно как и без понимания того, что прекрасная, но опасная страна, и любящий, но жестокий отец, посылающий испуганного сына на верную гибель,  вероятнее всего,  лишь грезятся мальчику-приемышу,  мерзнущему на прилавке в парке, лишь бы не возвращаться домой к равнодушным опекунам) – повесть Астрид Линдгрен была бы классическим образчиком слюнявой дамской литературы для деточек.

И удивительно, что в странах формально религиозных  этот евангельский по сути сюжет  сочли  необходимым кастрировать, а в атеистическом СССР он никого не смутил.

---

Без заголовка

2012-11-29 13:00:29 (читать в оригинале)

 

 

Ага, на дороги Москвы, в новостях сообщают, вышли десятки тысяч единиц снегоуборочной техники.

Видела я вчера эти единицы. Мы вышли со Шведом потоптать свежего снега на Болотную – в районе часа ночи. На Болотной площади пять больших снегоуборочных дур занимались синхронным балетом. На высокой скорости они мчались друг за другом по кругу, скользя, красиво вращаясь и поднимая вихри снега. Снег летел куда ни попадя, поэтому мы прижались сами и прижали собаку к граниту набережной – о том, чтобы перейти через площадь в парк, и речи не шло.  

- Это вообще что за фигня?!

- Тут есть свой план,  - сказал Алеша. -  Видишь, у них треки разного диаметра – и снег в конечном счете весь улетает на тротуар.

Очередные полтонны снежной прелести, ухнувшие на нас, прервали беседу – мы чихали, отряхивались и отряхивали Шведа.

- Ну, не знаю,  - освободив рот от снега, все-таки продолжила я, - Все равно,  даю слово, что тут что-то не так. Не может вот такая джигитовка быть прописана в технике безопасности. Во-первых, чудо, что пока они не врезались друг в друга или в один из домов. Во-вторых, мне кажется, на такой скорости снег никто не убирает. Я видела, как убираются при мощных снегопадах в Швеции, в Швейцарии, в Австрии…  Они там все движутся с медленной и печальной величавостью. И перед ними все бело, а за ними – очень чисто, а на тротуарах  даже не лежат погребенные в сугробах  тела…

- Зато быстро. Наверное. Ну и вообще - красиво же. Странно и красиво.

 Пять оранжевых мастодонтов шли в  управляемом заносе на очередной разворот, и тут со стороны Балчуга на площадь выскользнула серая девятка- вся в черных стеклах, наклейках и при большом глушителе. Замерев от восторга при  виде происходящего веселья, она юркнула в центр Болотной и тоже стала красиво там кружиться. Мастодонты гудели, но не снижали скорости, девятка отвечала им ликующими завываниями

- Знаешь что? Мне кажется, тут стало уж слишком странно и красиво. Побежали –ка домой , от греха подальше, а то если что,  нам только в реку сигать останется…

---

О предубеждениях

2012-11-26 06:45:44 (читать в оригинале)

Намедни просила Алешу купить букет на день рождения знакомой. И Алексей, как всегда, желал точно знать сколько вешать в граммах - цвет, фасон, цену, размер, и степень опушенности лепесточков.

-  Отвяжись,- сказала я. - Бери любой.

- Вообще любой?

- Вообщевей не бывает. Впрочем, хризантем не надо. А все остальное - на свой вкус и разумение.

 

Леша ушел, а я задумалась. А почему это собственно "хризантем не надо"? Хризантема - нормальный себе такой цветок. Даже весьма симпатичный. Японцы, вон, праздник в их честь организовывали - девятый день девятой луны, кажется. Чего это я, действительно, их никогда не покупаю?

А потом я вспомнила.

 

Мне было пять лет и мы с бабушкой отдыхали на Черном море, в городке Лоо. Хотя, может быть, мне было уже шесть - но точно не старше, потому что в школу я еще не ходила, в связи с чем мы и отдыхали в  сентябре. И жили мы в домике, набитом гостями-дикарями, которым весьма ловко управляла дама очень сильно средних лет по имени, допустим, Раиса Игнатьевна или Римма Иосифовна или, не исключено, Зоя Мартыновна - что-то в этом роде.

 

Раиса Игнатьевна мне нравилась. Она угощала меня инжиром, и называла на "вы". И то и другое было очень круто. А во дворике у Раисы Игнатевны росла хренова туча всевозможных цветов, против которых я тоже, в общем, ничего не имела.

И вот однажды, сыто отдуваясь после инжирины, я соизволила бросить благосклонный взгляд на какой-то куст с цветочками и потыкала его пальцем. 

 

- О, вам, я вижу,  нравятся мои хризантемы? - сказала Раиса Игнатьевна. - Вы же знаете, что это - хризантемы, такая большая девочка уже должна разбираться в цветах. Они прелестны, не так ли? Я очень их люблю. И они отвечают мне взаимностью. Ведь в каком-то смысле они - часть меня. 

Тут Раиса Игнатьева наклонила ко мне свое загорелое, немного пугающее лицо и заговорила громким шепотом.

- У меня под кроватью стоит горшочек, я туда делаю с утра свои делишки, а потом поливаю хризантемы утренней мочой. Хризантемы очень-очень любят кушать мочу!

Весь остаток бабушкиного отпуска я обходила эти хризантемы за три метра.

 

И с тех пор, видимо, так и повелось у меня с хризантемами. Хотя за прошедшие годы и с брезгливостью своей я сумела справиться (даже чересчур), и про роль азота в жизненном цикле растений все узнала - а вот, оказывается, повинуется еще подсознание детским предубеждениям.

 

Купить что ли хризантем сегодня?

---

Без заголовка

2012-11-24 00:10:08 (читать в оригинале)

 

Сегодня на работе обсуждали кастинг моделей – прозвучала мысль о том, что моделям специально платят такие жалкие деньги за съемки, чтобы они легче становились добычей всяких морально неустойчивых дяденек. И вообще любая модель вынуждена терпеть бесконечные домогательства, потому что всем от нее нужно только одного…

Ну, не знаю. Я тоже ведь когда-то была моделью. Правда, недолго. И от меня, кажется,  никто ничего не хотел, по крайней мере,  я ничего такого не заметила. Хотелось бы верить, что я просто не наблюдательная, а то как-то даже обидно.  

Не то, чтобы я однажды проснулась и сказала себе «о, а не пойти ли мне поработать в модельном бизнесе!» У меня была масса других дел: институт, стихи, бурное замужество, да и ничего модельного я в себе не видела в упор.

Но позвонила подружка и позвала попытать вместе с ней счастья в модельном агентстве – просто по приколу.   А за компанию по приколу много чего можно сделать, если у тебя слишком много свободного времени и энтузиазма.

Пошли, постояли на коврике, меня куда-то там отобрали. Положили мою фотокарточку, как сейчас помню, в конверт с надписью «Типаж Мишель Пфайфер», чем я была весьма польщена, так как мне-то казалось, что ей самое место было бы в конверте «Типаж Джона Траволты»:  было ощущение, что с ним у меня как-то больше общего, чем с Мишель.

 

 

А через пару недель мне позвонили и попросили явиться на кастинг.  Взяв купальник. 

Спортивный интерес перевесил здравый смысл.

Штук семь барышень разных фасонов и расцветок сидели в обклеенной клеенками клетушке и битых полчаса рассматривали завязки на своих купальниках, прежде чем показалась группа граждан, один из которых, быстро обведя взглядом присутствующих дев, ткнул в меня пальцем и сказал

- «Вот эту».

  И уже развернулся, чтобы уходить, но пришедшая с ним дама вскричала

- Подождите, Иван Иваныч, зачем же эту?! Вы посмотрите на ее плечи!

- А что плечи? Отличные плечи!

- Да… Но мы же их никуда не засунем!! Девочка, ты что, много плаванием занималась?

-  Угу.

- Иван Иванович! Нет, я понимаю, все остальное вполне, вполне… … но мускулы?! Но плечи?!

- Плевать на плечи, -  сказал Иван Иванович и покинул помещение.

Так я оказалась в проекте «Давайте попробуем впарить нашу нутрию японцам!». Возможно,  у него было и какое-то другое, менее правдивое название, но его моя память не сохранила.

 

 

На меня надели парик с толстенной золотой косищей, нарисовали румянец цвета окровавленной свеклы и приклеили ресницы, которыми легко можно было хлопать по щекам – по тому самому румянцу.

- Держи глаза пошире, чтобы было видно, какие они у тебя голубые, - сказал фотограф.

 - Они зеленые.

- Плевать какие, – сказал фотограф. Проявляя этим удивительное духовное родство с Иван Ивановичем – гендиректором некой  барнаульской фабрики по выделке барнаульских шуб из барнаульского пушзверя.

 

Нам подносили  горы тяжеленных, стоящих колом лохматых  шкур, меня запихивали внутрь очередного  мехового изделия, после чего мне предлагалось «поддать скромного славянского сексапила» и «показать настоящую русскую красавицу».

Моя бабушка Шифра Шаевна Крок, полагаю, сказала бы, что русские красавицы в шубах поверх купальника, да еще и босиком – это кишмиринтухес, а не скромный славянский сексапил.

 

Результат выглядел как большой  перекидной календарь и много маленьких – не перекидных, но не менее противных.  Даже после того, как первый шок прошел и мне пришлось смириться с тем, что на снимках – все-таки я, а не пьяный викинг в мохнатом  дезабилье,  - ничто не  могло бы заставить  меня согласиться  на любезное предложение представителей фабрики  забрать себе пару календариков «для портфолио».

Насколько я знаю, все это должно было поехать в Японию,  рекламировать «меха из сердца Сибири». И сейчас мне хотелось бы попросить прощения у всех японцев, которых я таким образом тогда травмировала – надеюсь, увиденное не повлияло на их судьбу и карьеру непоправимым образом.

А с модельным бизнесом я сразу завязала. Хорошенького понемножку. Хотя еще раз пять мне звонили и предлагали поехать в Японию:  поработать там очаровательной хостес  в чайном домике. Уж не знаю, что им всем так Япония не угодила?