al_an_dudkin Голосов: 2 Адрес блога: http://al-an-dudkin.livejournal.com/ Добавлен: 2008-07-15 20:26:32 блограйдером pinker

Интервью с М. Марковой

2012-03-29 13:43:35 (читать в оригинале)

Под катом интервью, котороя я взял у Марии Марковой в конце прошлого года специально для альманаха "Семизерье". Альманах должен выйти в июне этого года.

Интервью с Марией Марковой

КАК ВЫРАСТИ ДУХОВНО

-  Маша, мне интересно ваше отношение к Кадую.

- В Кадуе я жила больше двадцати лет и он мне нравится.

-  А почему тогда Вологда предпочтительнее?

- Во-первых, в Вологде у меня друзей больше. Во-вторых, я хотела, чтобы у ребёнка новые возможности появились: музеи, театры, каток.

- А ребёнок ваш, дочка ваша с вас пример ещё не берёт, стихов не пишет?

- Пишет: «О мой кузнечик,/ как ты похож на Эркюля Пуаро».

- Неплохие стихи. Интересно, что вы из окон своей вологодской квартиры видите каждый день?

- Я живу (смеётся) на окраине города и вижу в окно маленький двор со страшными деревьями, выгуливаемыми собаками и автомобильными покрышками, врытыми в землю. У вас какие-то несерьёзные вопросы.

- Да, несерьёзные. А какие деревья вы страшными называете?

- Я не знаю что это за деревья, но они измождённые, чахлые, вилкообразные, зеленстроем настолько обработанные, что их деревьями не назвать даже.

- Я читал Вашу официальную биографию на сайте президента и в «Википедии». В ней нет Кадуя.

- Не я же составляла биографии.

- В истории русской литературы вы останетесь, а Кадуй нет. Вернее, он будет присутствовать в ней как  «маленький посёлок с районной библиотекой, «где даже не было Артюра Рембо». Я цитирую предисловие московского поэта М. Айзенберга к вашей публикации в журнале «Знамя»

- Возможно, он и есть, но тогда не оказалось. Многих книг, которые я искала, не было в кадуйской библиотеке. Это во-первых, а во-вторых, сомневаюсь, что и я останусь в истории литературы.

- Я же не сомневаюсь. Но ведь, оказывается, до сих пор книг этого французского поэта в нашу библиотеку не завезли.

- До сих пор нет Рембо? Мне, конечно же, было удивительно. Я увлекалась им, мне так нравились его стихи, что я была возмущена (смеётся).

- Есть ли такие современные русские поэты, стихи которых Вы читаете в обязательном порядке? Будете читать всегда. Любую его публикацию обязательно откроете.

- Гандлевский.

- А каково, на ваш взгляд, состояние современной русской поэзии в целом. Одни считают, что она сегодня в упадке, другие, наоборот, что находится в расцвете.

- Сейчас расцвет, хотя может казаться, что всё спокойно. А происходящее в эти годы вызовет ещё больший подъём поэзии. Не знаю, с чем это связано, просто предчувствие.

- А Вы сами себя каким поэтом ощущаете? Молодым, профессиональным, состоявшимся?

- Не успевшим состояться и состарившимся. Уже тридцать лет мне будет зимой.

- Тридцать лет это не много.

- Для поэта -  много. Это ведь странно, когда только-только к тридцати расписываться начинаешь. Разве нет?

- Есть поэты, чьи стихи последних лет жизни...

- Тарковский? Он и в молодости прекрасно писал.

- Допустим, Георгий Иванов, его стихи 50-х годов, когда он, по-моему, во Франции жил, лучшие в его поэтическом творчестве.

- Это мастерство. Мастерство приходит, из стихов уходит совершенно другое. Энергия уходит.

- А поздний Пастернак?

- Мне, например, ранний нравится. Мне всегда ранний будет нравиться. Именно за энергию, которой в поздних его стихах нет. В поздних - рассудок. Спокойствие, рассудок, голова. Ни тебе порывов, ни тебе сердца.

- В таком случае как о вовремя состоявшихся можно говорить не о многих поэтах. О Лермонтове, например, о Пушкине, может быть.

- Я Лермонтова не люблю. У меня сейчас педагогическая практика, я должна провести несколько уроков по "Мцыри". Это для меня наказание. Ведь Пушкин писал раньше Лермонтова, но Лермонтов в сравнении с ним кажется глубоко устаревшим. Дети, например, восьмиклассники, не понимают о чём написано. А у Пушкина ведь совсем другой язык.

- Теперь об одном из главных событий 2011 года, о президентской премии. Замучили, наверное, вопросами о ней?

- Да задолбали уже...

- Она, премия, Вами пережита, она уже в прошлом или же ещё нет?

- Она сразу в прошлом оказалась. Я сделала всё, чтобы от неё избавиться. Максимально сбросить с себя этот груз. И ответственность, и значение, и внимание чужое. Расправилась с этим так быстро, как могла.

- А внимание чужое разве ушло, оно разве не навсегда? Или то, что вами интересуются, на вас пристально смотрят, уже стало нормой?

- Я прячусь. Поэтому я не знаю, есть ли внимание (смеётся).

- Кроме улицы, есть ещё Интернет.

- В Интернете от анонимов у меня почти всё закрыто. Если объявляется кто-то, я очень вежливо разговариваю с человеком. И стараюсь разговаривать так, чтобы все контакты свести на «нет».

- А жизнь изменилась после премии?

- Нет. Вначале было очень тяжело, потом всё нормализовалось. А как жизнь должна измениться?

- Как не знаю, но измениться должна.

- Я вообще против изменений, связанных с такими вещами как премия и тому подобное. Все-таки у человека должна меняться жизнь по другим причинам: замужество, рождение детей.

- Но ведь это почти одно и то же.

- Сравнили тоже премию с рождением ребёнка. Нет, это не одно и то же. Даже переезд с места на место значительнее какой-то премии.

- Но в Вашем случае премия не какая-то. По телевизору же показали.

- Это так важно, чтобы по телевизору показали?

- Для многих важно. И вот со стороны тех, для кого важно, что показывает телевизор, отношение к Вам изменилось?

- Да... К сожалению.

- В какую сторону?

- Для меня, конечно, в плохую. Потому что перестают воспринимать как человека. Потому что относятся с предубеждением, предвзято. Не важно уже, что ты скажешь, что сделаешь. Сразу начинают полагать, что всё уже знают обо мне. Наверное, ещё и потому, что смеют судить. Всё таки нехорошо судить других, особенно если ты их не знаешь.

- Не хорошо, но это в природе человека.

- А мне всё равно - в природе или нет. Я считаю, что нельзя. Не все ведь судят.

- Те, кто не судит, в себе эту страсть уже перебороли.

- Так каждый должен перебороть. У человека одна-единственная жизнь. Как-то позорно её прожить и ничего не сделать с самим собой. Не вырасти духовно разве не позорно? Вы так не считаете?

- А вырасти духовно, это как вырасти?

- Преодолеть многое такое, что именно человеческое. Хотя бы та же уверенность, что вправе решать что-то за других и судить других. И определять что-то для них. Нет? Мы же обижаем других, судя их. Оскорбляем их. Мы же этим мешаем.

Вопросы задавал А. Дудкин

15 декабря 2011 г.

---

ПЕРЕПОСТ

2012-03-24 21:00:09 (читать в оригинале)

Алексей ЯРОШЕНКО
УВАЖАЕМЫЕ ГОСПОДА ЖУРНАЛИСТЫ И СОТРУДНИКИ СМИ!
Пожалуйста, уважайте труд тех, кто тушит пожары на природных территориях нашей страны. Запомните, что пожары в лесах, за редкими исключениями, тушат работники специализированных лесопожарных, лесохозяйственных и лесопромышленных организаций, которые не имеют к МЧС ровным счетом никакого отношения. Пожары в заповедниках, национальных парках и других федеральных особо охраняемых природных территориях, также за редкими исключениями, тушат сотрудники этих ООПТ с помогающими им добровольцами и сочувствующими - и они тоже не имеют ровным счетом никакого отношения к МЧС. Пожары на остальных природных территориях, в том числе на бесхозных землях (землях запаса), тушат самые разные люди и организации, из которых лишь часть имеет отношение к Федеральной противопожарной службе, подведомственной МЧС. Абсолютное большинство пожаров на природных территориях нашей страны, и почти все пожары в лесах и на особо охраняемых природных территориях, тушат люди, к МЧС не имеющие никакого отношения.

То, что о ликвидации пожаров сообщает МЧС, совершенно не означает, что спасатели или кто бы то ни было еще из сотрудников этого ведомства имел к тушению этих пожаров хоть какое-то отношение. МЧС в данном случае выполняет лишь роль посредника между теми, кто тушит лесные пожары, и средствами массовой информации - причем посредника не всегда квалифицированного и не всегда добросовестного. Пожалуйста, проверяйте информацию, получаемую от МЧС, и отдавайте должное в своих сообщениях труду тех, кто действительно борется с лесными пожарами, часто без сна и отдыха, неделями и даже месяцами без выходных, за очень небольшую зарплату и без каких-либо социальных гарантий. Именно эти люди спасают нашу страну от пожарных катастроф, и не их вина, что их осталось так мало.

Имейте совесть - хотя бы отдайте должное заслугам этих людей, и не приписывайте результаты их тяжелого труда другим.

К чему все это: Пожар в заказнике 'Леопардовый' потушили сотрудники заповедника, но СМИ приписали лавры победителей местному МЧС.
http://ayaroshenko.livejournal.com/18640.html

---

Маза в формате А4

2012-03-21 15:40:45 (читать в оригинале)


«Околица»
В это воскресенье, 25 марта 2012 года, в Кадуйской районной библиотеке (Кадуй, Строителей, 2) в 11.30 открывается фотовыставка «Маза в формате А4». Будут представлены работы фотографов, имеющих отношение к Мазскому сельскому совету Кадуйского района Вологодской области: Натальи Миняевой (д. Уйта), Людмилы Минаевой и Александра Дудкина (д. Маза) и, возможно, Галины Вакуленко (пос. Нижние). Выставка будет открыта в течение месяца.
Приглашаю всех!

---

Сухоч (XVI – середина XIX вв.). Часть 4

2012-03-19 09:20:44 (читать в оригинале)

[1]. До сих пор остались следы этого промысла в сухочских лесах и селениях. Чёрную землю, перемешанную со шлаком, можно встретить, думаю, в каждой деревне. А в лесах не мало ям, в которых  когда-то выжигали из древесины уголь.

Места богатые рудой находили на болотах по ржавчине, выступающей на поверхность. При этом там, где росли березняки и осинники, руда почиталась лучшею, потому как железо из неё легко выходит.  Тогда как под ельниками руда ломче и черствее.  Кроме того «болотная руда залегает в берегах р. Суды против д. Кузьминской… в берегах р. Колпи около деревень Шоборово и Верхний Двор»[2].

Промышленники вначале копали ямы, затем деревянными лопатами из них доставали руду. Узнавали её по цвету и тяжести. Снимали верхний слой и переносили на высокие и сухие места, складывали в кучи и оставляли для проветривания и просушки. Это делали в августе и начале сентября. Через полтора – два месяца просушенную руду обжигали. Затем в коробах перевозили в свои селения, где каждый промышленник держал её в особливых сусеках подле своего горна. С января по апрель плавка руды – почти ежедневная работа. Каждая семья имела особый горн, на котором беспрестанно работали по два человека: один дует мехами, другой подкладывает уголь. Не редко на этих работах были заняты и женщины.

«Колхозник деревни Заэрап так описывает домашнюю металлургию (запись 30-х годов): "Домница — это большое горно с открытым верхом. С мехами домница соединяется двумя трубками, стенки домницы сделаны из глины. В это горно насыпается пережженная руда вместе с древесным углем — в прослойку. После чего начинают "дуть кричи". Поступающий воздух через трубку из мехов усиливает горение и плавит руду". После варки железа в домнице с него как бы снимают "пену", то есть домница разламывается, из нее достается горячая крица, кладется на наковальню и проковывается: при перековке из железа удаляется излишний шлак. Получается мягкое, так называемое опарошное железо, дальнейшая перековка и закалка которого давала сталь»[3].

Для одного горна требовалось до 300 четвериков[4] железной руды, из которой получалось до 180 пудов железа. В XVII веке "волости Андога и Сухоцкая, ряд сёл и деревень обеспечивали железом Устюжну. С середины XVII века из Белозерья шло железо в Тихвин"[5].  При Петре Первом в Тырпеце был основан железноделательный завод, который, впрочем, ещё до 1762 года был уничтожен. В конце XVIII  – начале XIX века одна крица весом 25 фунтов продавалась обыкновенно не более чем за 25 копеек. Выплавленные крицы или отвозились на продажу в волости, в частности Уломскую и Нелазскую, на тамошние еженедельные торги, или же кузнецы из этих волостей скупали крицы на местах их производства. Однако в описаниях приходов Сухоцкой волости середины XIX века упоминания об этом промысле не сказано ни слова: «Промысел у прихожан: зимою возить брёвна на сплав, а весною сгоняют в Шексну и Рыбинск»[6].

15

В северных уездах Новгородской губернии лет двести и более назад самой ценной землёй являлись лядины, затем ценились покосы и, наконец, обыкновенная пашня. Для приготовления лядин срубали лес в возрасте от двадцати до сорока лет, оставляли его на месте для сушки до следующего года, а потом сжигали и обрабатывали землю. Урожай на такой земле, как правило, хороший.  После трёх – четырёх лет приискивалась новая лядина, старая же бросалась и зарастала лесом. «Такое хозяйство, - утверждается в «Статистических сведениях о Новгородской губернии», - при изобилии лесов и при слишком малом населении может иметь правильный оборот; но для этого надобно, чтобы каждый собственник имел много земли или мог нанимать её и при том это может быть только там, где самый лес не имеет сбыта»[7].

В период с 1778 по 1796 год в Новгородской губернии было проведено генеральное межевание земель[8]. При этом межевании в Сухочской волости, в приходах Никольском и Успенском Сухачских было выделено 33 дачи, с № 1009 по № 1020 и с № 1055 по № 1075[9]. Среди них такие, как сельцо Маза, сельцо Бор, д. Нижняя и Гришенские сенные покосы, д. Уйта и пустошь Дубовик, дер. Капчина Гора, село Никольское с деревнями (Заэрпом и Шоборово), сенные покосы по реке Колпь, д. Верхний Двор, пустошь Ширьева и пустошь Любимовка, церковная земля Успенского Сухачского погоста, Остров Капчинский и другие. Общая площадь всех дач составила 48 355 десятин, из них удобная земля занимала площадь 40 026 десятин. В удобной была выделена земля усадебная на площади 64 дес. (0,2% ко всей удобной земле),  пахотная - 4822 дес. (12,1%), сенокосная – 1416 дес. (3,5%), лесная – 33 724 дес. (84,2%).

16

Крестьянская изба ещё в середине XIX века была почти такой же, как и тысячу лет до этого[10].  В углу на деревянном срубе стояла огромная печь, от неё к передней стене шли полки со стоящими на них горшками. В каждой избе полати, на которых спали дети и складывались некоторые вещи крестьянского обихода.  По другим стенам расставлены лавки, ещё в одном углу, в красном в божнице образа. Многие избы курные: из-за отсутствия печных труб дым выпускался через отверстие в потолке или стене. По сведениям, которые опубликованы в 1865 году[11], в деревне Мазе из 13 изб 9 было курных, в Мошницком из трёх – две избы курные, в Кузьминской из 34 – 21 изба, в Шоборово из 17 – 16, в Верхнем Дворе из 33 – 28, в Заэрапе из 39 – 34.

Издавна северный крестьянин любил баню, которая представляла собой низкую лачугу без окон и труб, с небольшими дверьми, чтобы пройти через них, нужно было сильно согнуться. В одном углу бани находилась каменка, в другом прилавок (полок) для того, чтобы париться. Кроме этого крестьяне часто мылсь в печах. Нередко, отмечается в «Статистических сведениях», бывали случаи, что запаривались в них до смерти.

Обед крестьянина большей частью состоял из пустых щей с солью и овсяными крупами и каши. Бывали калиточки или рогульки (рогушки). Завтрак же состоял из хлеба и кваса. Почти все крестьяне ходили в лаптях и вместо свечей жгли лучину.

Осенью, когда завершён обмолот хлеба, обычно в доме какой-нибудь вдовы собирались поседелки (беседы, поседки). На них приходили девицы и парни. Девушки пряли, а парни плели лапти или вязали сети. Также играли в жмурки, пели песни, загадывали загадки.

«…крестьянин, - сообщают «Сведения…», - употребляет водку в излишестве, в особенности по праздникам; вероятно, это зависит от малопитательной пищи, чрезмерных трудов и холодного климата».

Болезни, как правило, лечили заговорами, иногда употребляли осиновую кору. «Но в действительности, - читаем в «Сведениях…», - крестьяне ничем не лечатся; лекарства по их понятиям только те хороши, которые действуют сразу; на продолжительное лечение крестьянин не согласится. Притом и самоё лечение для крестьянина почти всегда невозможно, даже если бы он и желал его». Первый фельдшерский пункт на территории Сухоцкой волости начал принимать пациентов только во второй половине XIX века.

«Крестьяне верили колдунам, злым духам, домовым, лешим, кикиморам, боялись худого глаза, оговора… Повсюду сохранился старинный предрассудок, что встреча со священником приносит несчастие». Одновременно сельский житель имел, как правило, добродушный нрав и жаждал грамотности. Книги на ярмарках распродавались успешно.

Крестьянин был твёрд в православии. Это выражалось в постах и внешних обрядах, в частых крестных ходах, «особенно во время моровых поветрий и неблагоприятной погоды для урожая». Крестьяне охотно жертвовали на украшение храма, и даже в местах, где деревни малолюдны и бедны, храмы построены великолепные и живопись в них прекрасная.

17

Согласно сведениям[12], которые были получены в 1858 году в ходе Х ревизии податного населения России, в восьми деревнях Николаевского Сухачского прихода, в 155 хозяйствах, из которых состояли эти деревни, проживало 583 мужчины и 662 женщины, всего 1245 человек. За двести лет, за период с 1645 по 1858 годы, мужское население этих мест увеличилось в три с половиной раза. Селений же стало меньше. К середине XIX века перестала существовать деревня Новишка (хотя на топографической карте Новгородской губернии 1847 года эта деревня ещё значится под названием Новинка), не зарегистрировано ни одного жителя в сельце Мошницком.

А в Успенском Сухачском приходе, в шести его деревнях, в 109 хозяйствах жили 304 крестьянина и 351 крестьянка, всего 655 человек.

В 1861 году в Российской империи было отменено крепостное право. Это событие привело к значительным изменениям во всех сферах жизни крестьян: и в бытовой, и в экономической, и в общественной. Например, население Боровской (бывшей Сухацкой) волости стало быстро расти, оно увеличилось всего за пятьдесят с небольшим лет более чем в два раза. Но это тема для другой статьи.

Александр ДУДКИН

Январь 2012 г.

---

Сухоч (XVI – середина XIX вв.). Часть 3

2012-03-19 09:15:20 (читать в оригинале)

[1] была создана «Переписная книга Селуяна Павлова да подъячего Григорья Белого», которая в частности содержит сведения по волости Сухоч.  

Волость состояла из 22 селений, что в два раза меньше, чем двадцатью годами ранее. Мошенник, хоть и отнесён к Сухачу, но посчитан был отдельно, а половина Мазы, Сиуч[2] и пустошь Балмасова входили в состав волости Дуброва (при условии, конечно, что переписчик не совершил никакой ошибки). Дворов же учтено: крестьянских – 79, бобыльских – 43 (или 29,5% к числу жилых дворов) и 10 пустых. Если принять во внимание только жилые дворы, то их количество по сравнению с  1626 годом увеличилось  на 10. Количество бобыльских дворов не изменилось: было 42, стало 43. Увеличение количества дворов при одновременном значительном сокращении населённых пунктов говорит, скорее всего, об усилении эксплуатации крестьян помещиками: собранными в одном месте людьми управлять легче. И, как следствие этого, всё увеличивающееся обнищание крестьян. По данным этой же переписи в волости Сухоч проживало 337 душ мужского пола, в том числе в бобыльских дворах 70 человек.

Пустые дворы числились за беглыми крестьянами. Таких дворов в деревне Заэрап[3] было три, в Нижней и в Бору[4] по одному. Боровская бобылка Офимьица Митинская жена Федорова с тремя детьми, ниженец Симанка Иванов с сыном и Пронка Трофимов из Заэрапа сбежали безвестно.  Тогда как о новом месте жительства заэрапского бобыля Данилки Минина с семьёй переписчиками стало известно, они оказались в Углецком уезде в вотчине Симанова моностыря. А Заэрапец Офонка Родионов с детьми живут на погосте Ильи Пророка в Петуской Кулиге Белозерского уезда, в общем-то, не так и далеко от родной своей деревни[5].

Владельцами земли на год проведения переписи были помещики Игнатий Тархов (Шоборово, Новишка, Заэрап), Степан Кобылин (Нижние), Федор Обухов (Верхний Двор), иноземец Иван Горянский (Маза), братья Маурины (Бор), можаитинин Иван Усов (Маза, Кузьминка, Мошницкое).

9

В книге Сергея Шумакова приводится несколько грамот, которые касаются наших мест. На двух из них я остановлюсь.

Отпускная (выводныя "памяти") Михаила Васильевича Гарянского грамота, датируемая 26 ноября 1662 года, на вывод замуж Марьи, дочери старосты Григория Гурьева за крестьянина Афанасия Кузмина гласит: "Память мне... Григорью Гурьеву... Выдал есми дочь свою Марью судом Божиим сватовством... за Афанасья. А выводные куницы по приказу государя своего... взял рубль. В том есми и выводную дал. А выводную писал Сухатцкия волости поп Иван по его Григорьеву веленью"[6]. Так как земли помещиков Горянских и согласно переписи 1645 г. и согласно переписи 1710 г. находятся только в Мазе, значит, и грамота эта касается жителей этой деревни. Правда, не понятно откуда конкретно происходил жених. О нём сказано, что он той же, то есть Сухоцкой, волости.

Мировая грамота между помещиком Андреем Ивановым сыном Усовым и слугой Троице-Сергиева монастыря Яковом Ильиным сыном Репьевым составлена 3 июня 1680 г. После пьяной драки между крестьянином деревни Кузьминской Сутского стану Дубровской волости Ивашкою Дмитревым и монастырским крестьянином деревни Старостина села Танища того же стану Харитонкой Аверкиевым последний умер. Согласно этой грамоте Андрей Усов «…уступил монастырю «не дожидаясь розыску» за Харитонку (до которого с женою и детьми Андрею однако «дела нет») «своего крестьянина Фадейка Мануйлова с женою и с сыном с Васкою с женою ж и с детьми его Васкиными», с имуществом и хлебом, «да яма целая готового уголья да на яму ж приготовленого лесу возов с полтораста, а сжечь ему тот лес на уголье на моей же Андреевой земле». При неотдаче Фадейки Андрей дает монастырю «иного лучшего  крестьянина, кого власти изволят, со всеми ж его животы и с хлебом, или денег 2000 рублев», и платить все убытки сполна по сказке монастырских крестьян. При неотдаче же хлеба и сына Фадейки Андрей платит 50 рублей»[7]. Шумаков эту грамоту называет любопытной для истории уголовного права.

10

Перепись 1710 года[8] сообщает, что деревни Петушской Кулиги, которые в 1645 году входили в состав Сухотцой волости, в начале XVIII века относились к Бухацкой волости. А Нижняя, Капчино, часть Уйты  и воронские деревни (Андроново, Григорьевская и, по всей видимости, Липник) к Воронской Кулиге той же волости. К Сухотцой волости были причислены часть Уйты, Верхний Двор, Сарская, Шоборово[9], Заэрап[10], Сиуч[11], Балмасово[12], Бор и Маза, всего десять деревень. Общая же численность населённых пунктов на той территории, которая за 65 лет до этого составляла Сухоцкую волость, не уменьшилась. Было 22 селения, стало 23. Владельцами же земель в этот период были помещики Михаил Тархов (Уйта), Гаврил Кобылин (Нижние), Иван Хрипунов (Уйта), сёстры Обуховы[13] (В. Двор), Гавриил Сухарев (В. Двор), Пётр Языков (В. Двор), Семён Братцов (Шоборово), Алексей Братцов (Заэрап), Иван Спешнев (Заэрап), порутчик Петр Соломеев (Бор), Мауриновы[14] (Бор), Никита Юрасов (Бор), вдова Устинья Корсакова (Бор), Горянские[15] (Маза), Иван Козлов (Маза), Дмитрий Усов (Маза), вотчинники Андрей и Иван Усовы (Кузьминская).

Помещечьи усадьбы, по всей видимости, находились в то время  только в одной сухачской деревне, в Бору. Там располагались двор 85-летнего Савы Васильева Мауринова[16], двор Ивана Савинова Мауринова[17], двор Ивана Федотьева Мауринова[18], двор вдовы Ильи Михайлова Мауринова Ульяны[19], двор Никиты Юрасова[20] и двор семидесятилетней вдовы Устиньи Корсаковой.  Не трудно предположить, что все эти люди - потомки названных в переписи 1645 года братьев-наугородцев Василия, Михаила, Богдана Тахановы сыновья Мауриновы.

11

«Приход Сухач когда и кем основан по актам не известно, но должно быть относится к древним временам, - так начинается описание прихода Сухачской Николаевской церкви пятого класса, - он всегда был православным и постоянным. Приход расположен на ровном полуоткрытом месте, окружён несколько лесом, стоит с четверть версты от реки Колпи… …<находится> на просёлочной дороге и отстоит от городов: Череповца и Устюжны на 80 верст. Сообщение с Устюжною в летнее время неудобно, по причине болот. Граничит с приходами Успенской Сухачской и Троицкой Танищской церкви и с пустопорожними местами разных владельцев»[21].

Как уже я писал в самом начале этой статьи Никольский приход (приход Сухачской Николаевской церкви)[22], по всей видимости, был основан в первой половине XVI века. Первое же документальное свидетельство о нём относится к 1575 году.  В писцовой книге 1645 года сказано, что на погосте на государевой земле находится церковь Николы Чудотворца[23]. Перепись же 1710 года  зафиксировала уже три церкви: Живоначалия Троицы, Николая Чудотворца и Иоанна Богослова.  Вновь деревянная церковь была построена в 1800 году, каменная же в 1820-м[24].

Вот что сообщается о священниках этой церкви в документах[25] середины XVIII века. В 1729 году Преосвященным Афанасием был рукоположен в Николаевскую Сухачскую церковь Анисим Кириллов. В документе 1763 года, хранящемся в Вологодском государственном архиве, о нём сказано: «Престарелый священник Анисим Кириллов вдов и весьма скорбен… Овдовел в 1754 году. Семейства не имеет и живёт при келье, за старостью и скорбью священнослужебных треб отправлять не может». Третьего февраля 1755 г. настоятелем храма становится Фёдор Кириаков. Анисим же Кириллов до 1761 года был его помощником. Затем на пост второго священника заступил дьякон[26] Василий Тимофеев.

Дьячком[27] в 1740 году стал Савва Кириаков. C 1755 года  вторым дьячком – Иван Евсеев, который эту должность совмещал с должностью дьячка в капчинской церкви. Пономарями[28] в Шоборово были с 1734 года Евсевий Никитин, с 1758 года Иона Евсевьев.

А вот на что жил причт Никольской Сухачской церкви в середине XIX века: «Жалованья 136 рублей серебром в год. Дохода от продажи свеч, сборов кошельковых, кружечных, от богомольцев и продажи хлеба получается, примерно полагая, до 200 рублей серебром». Церквей на погосте три: одна каменная и две деревянных. Домов за причтом - пять.

12

Соседний Успенский Сухаческий приход[29], который располагался на правом берегу Колпи, почти напротив Никольского прихода, в двух верстах от деревни Капчино, возник, судя по всему, в третьей четверти XVII века, так как в переписи 1645 не упоминается, спустя же 65 лет переписчики обнаружили: "На погосте церковь Успения Пресвятыя Богородицы, церковь Святыя великомученицы Парасковии, здания деревянные". А в описании прихода, опубликованном в 1865 году, об этом сказано: «Погост белее известен под названием Пятницы, по имеющейся Параскевинской церкви. Время, когда основан приход и по какому случаю, с точностью определить нельзя, хотя и были два небольших антимиса[30], один на небольшом холсте простой работы, без надписи на нём и без мощей, только один крест с изображённым св. (муром), другой же антимис на холщовом лоскутке, поболее первого, на нём написано, что он выдан в церковь при царе Алексее Михайловиче, в нём есть вшитая частица и св. мощей»[31].

Каменная церковь на Успенском погосте была построена в 1841 году, где-то в промежутке между этим и 1865 годом сгорела деревянная церковь Параскевы Пятницы. Вновь деревянная появилась в 1905 году[32].

«На содержание причта получается 150 рублей в год. Доходов же в церковь поступает в год: от продажи свеч 7 руб., от поднесения в кошелёк и кружку 19 рублей и более, а иногда менее, смотря по добычам прихожан и урожаю хлеба»[33]. В 1863 году в доме дьячка была открыта церковно-приходская школа. Она, судя по всему, самая первая школа в Сухацкой волости. В самом начале функционирования в ней обучалось семь мальчиков. Преподавали священник и дьячек. Плата за всех взималась с волости в размере 45 рублей серебром в год[34].

При приходе с 1851 года существовала пасека, старейшая из известных пасек во всём Белозерском уезде[35].

13

Во второй половине XVII века в Мазе была построена часовня святого Георгия Победоносца[36]. В первой половине XVIII столетия силами и на средства местных жителей появились такие же культовые сооружения в деревнях Бор и Кузьминская. Особенностью боровской часовенки являлся «высокий, кованный, «процветшей» формы крест…»[37].  «Обычная клетская постройка, - читаем в описании кузьминской часовни Космы и Дамиана в книге «Наше прошлое. Взгляд художника», - имела высокую звонницу с лестницей «стременного» типа. Такая конструкция выводила часовню в круг  уникальных памятников архитектуры»[38].

В середине XIX века в Никольском Сухачском приходе уже действовало 4 часовни, а в 1911 году в семи населённых пунктах Боровской волости[39]. Кроме названных выше также в деревнях Нижняя, Заэрап, Куракино[40].

Некоторые иконы и другие предметы церковного обихода экспедиция, возглавляемая К. К. Морозовым,  в 1935 году, после закрытия религиозных учреждений, приняла на хранение в фонды Череповецкого краеведческого музея. И благодаря этому они сохранились до наших дней, а некоторые из них реставрированы, опубликованы и демонстрируются в залах художественного музея г. Череповца. В частности чуть ли не первозданный облик появился у икон «Святой Иоанн Воин»[41] и «Мати Дева»[42] из Никольской Сухачской церкви,  у икон «Чудо Георгия о змие», «Великомученица Параскева Пятница» и вкладной деревянной скульптуры Николая Можайского из мазской часовни.