Я теперь очень сильно обижен и на октябрь: вместо привычных и остро необходимых снега и солнца, так уютно совмещающихся со снобизмом переходного времени, предательские дождь и пасмурное небо, которые и должны радовать, но только лишь придают и без того настоятельной проблеме жизнестойкости нисколько непреходящее ощущение неожиданного стресса.

Мы живем в огромном мире-супермаркете, довольствуемся вседозволенностью и общедоступностью: стоит только щелкнуть пальцами, как Заведующий Складом Радостей доставит нам нужную порцию счастья, ничего не требуя взамен, записывает на счет. Чем только не удивлял Он публику: выпускал на сцену Пиковую Даму и поил горячим шоколадом в перерывах между ариями райских птичек; идеально уравновесив порывы, всплески и музыкальные вихри в гениальном исполнении оркестра, а мы поглощаем все это в кредит до узкого зрачка, даже не подозревая, как велик процент.

Был, знаю, но не осознал; Мистер Одиночество наигрывает со сцены до боли в затылке знакомую мелодию, я притоптываю в такт ногой. Ну и пусть усталось ломится в дверь, я ей не открою, как не открывал когда-то дверь в свою душу для медленного танца, под призывные вопли оргазма. Мистер Одиночество затягивается поглубже свертком газет с новостями об убийствах и насилии, и я вкушаю осознанно дым, от которого кружится голова. Я в блаженной истоме укрываюсь от страха остаться непонятым холодным оделом, и, в огромной пустой постели, наслаждаюсь картинами прошлого на потолке. Я даже готов заплатить по счету за принесенные убытки, но в кармане пусто - нет больше ни улыбок, ни смеха, ни глупых шуток. Я - на мели.