Женщина с большой буквы "Ж" Голосов: 1 Адрес блога: http://agent-marge.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-27 20:17:13 блограйдером Lurk

Прекрасное кулинарное: суп-пюре с лососиной

2011-11-16 22:31:41 (читать в оригинале)

Иногда по вдохновению получаются очень вкусные блюда. Записываю, пока не забыла, что и как делалось:

Время готовки -- 10 минут.

ПРОДУКТЫ
1 небольшая луковица
1 стебель сельдерея
1 небольшая морковь
1 головка чеснока
1 крупная картофелина
1 банка консервированной кукурузы
300 г. свежей лососины (или любой другой красной рыбы)
1/2 чашки сливок
3 чашки бульона (я брала говяжий, но сойдет любой)
веточка укропа
соль, перец

Лук, морковь, чеснок и сельдерей мелко режем и обжариваем на сливочном масле. Картошку чистим, режем мелкими кубиками и бросаем в кипящий бульон. Туда же отправляем обжаренные овощи и кукурузу. Варим, пока картошка не станет мягкой, потом пропускаем все через блендер, чтобы получилось пюре. Добавляем сливки, солим, перчим, вновь доводим до кипения и бросаем в кастрюльку порезанную на кубики лососину, варим 2-3 минуты. Добавляем мелко порезанный укроп.

Вкус - божественный.

---

Книги о природе таланта

2011-11-16 08:25:12 (читать в оригинале)

Тема таланта меня очень интересует - впрочем, как наверное, любого литератора. Особенно любопытны последние научные исследования о том, как зарождаются и развиваются выдающиеся способности. Сказочки о врожденной гениальности оставим неграмотным старушкам, а сами обратимся к ученым и статистическим данным.

Родителям, кстати, тоже будет весьма полезно:

Дэниел Койл "Код таланта" - это про биологию таланта и социальные факторы, которые помогают добиться выдающихся результатов.

Джефф Колвин "Выдающиеся результаты! Талант ни при чем" - это критика (и очень убедительная) привычных воззрений на талант.

---

Проклятие знания или Век живи - век учись

2011-11-16 07:49:55 (читать в оригинале)

Если есть кое-какой опыт в литературе, насколько легко ты можешь сформулировать -- что удается в чужом тексте, а что -- нет! Свой текст ты можешь оценивать более-менее объективно через 3-4 года, не раньше, а в настоящем тебе страшно мешает так называемое "проклятие знания". Пока ты держишь историю в голове и знаешь о ней все и вся -- даже то, что не отражено на бумаге, ты видишь в тексте совсем не то, что остальные.

Сегодня я читала аннотации на переводные исторические романы, издаваемые в США, -- чтобы посмотреть, что есть на рынке. И вдруг поймала себя на мысли, что чуть ли не все книги описываются так: "Это кропотливая работа, посвященная великой эпохе, которая имела огромное значение... Книга получила кучу премий в Греции (Германии, Китае, Швеции и т.п.)".

Ни один из романов не захотелось прочесть, хотя все книги наверняка по уровню выше среднего. В чем проблема? А в том, что если ты никак не связан с данной эпохой и народом, тебя не удивишь ни кропотливостью, ни премиями. Если ты видишь имя автора первый раз, ты не знаешь, насколько он крут, и ты скорее не доверяешь ему, ибо на кон поставлены твои деньги и тебе не хочется потратить их впустую.

У меня тут же включился внутренний критик: "Люди, ну вы что -- не понимаете, что в аннотации нужна человеческая история?! Все ваши войны и революции меня мало интересуют, дайте мне героя, в компании которого захочется провести выходные". И тут же хлопаю себя по лбу: "А сама-то?! Сама что писала третьего дня?" Выставила на витрину находки, факты, статистику -- все то, на что была потрачена уйма времени, все то, что -- как мне казалось, -- выгодно отличает мою книгу от других. А человеческую историю не показала...

Ну что ж... На ошибках учатся. Садимся и переписываем всю описательную часть -- ибо большинство читателей будет решать, интересна им моя книга или нет, по аннотации.

---

Личное под запретом

2011-11-15 20:37:11 (читать в оригинале)

Вчера я кратенько описывала, о чем будет "Князь советский". А сегодня Гузель прислала письмо, спрашивая, где же личное? Я все про политику, про экономику, про проблемы на государственном уровне... Но все мои предыдущие книги -- это, в первую очередь, истории отношений между людьми, лирика чистой воды. И почему этого добра нет в новом романе?

Оно, конечно, есть: как всегда, микрокосм -- это главное, а макрокосм -- это фон. Но синопсисы и аннотации требуют стиля, близкого к надписям на этикетке. В него отлично вписывается политика, но как им опишешь сокровенное, личное? Все то, что требует не названий и определений, а намеков, полутонов и внутреннего напряжения, которое возникает далеко не сразу? Читателя надо подвести к эмоциональному всплеску, а не лепить в лоб: "Во, у нас тут стррррррасть!"

Возможно, это мои "тараканы"... возможно, я не права, но почему-то, когда я рассказываю о своих книгах, мне хочется убрать личное в тень. Хотя я прекрасно понимаю, что личное -- это вообще самое главное: куда важнее коллективизации и тоталитаризма.

Так и получается, что про личное я пишу только в официальной аннотации -- лишь потому, что этого требует рынок.

---

Прописываю, чего ждать от "Князя советского"

2011-11-14 11:32:11 (читать в оригинале)

В 1920-е годы СССР для иностранцев был тем же, что нынче для нас — Северная Корея. Только масштабы были совсем иными. Кремль наглухо закрыл свои владения от остального мира, а Европа и Америка из страха перед «коммунистической заразой» настолько неохотно выдавали визы советским гражданам, что для большинства населения было легче слетать на тот свет и обратно, чем за границу.

Экономика СССР лежала в руинах — НЭП не особо помог простому народу, а несколько неурожайных лет и резкое наращивание расходов на военные нужды привели к тому, что Москва стала не только одной из самых дорогих, но и одной из самых нестабильных столиц мира. Постепенно на фоне нищеты, фанатизма, закрытости и предчувствия скорой войны начали проступать контуры тоталитаризма, который окончательно уничтожил то, что когда-то называлось Российской Империей. Сталин выжал страну до предела — создал промышленность, но перебил хребет нации. Упадок СССР и последующий уход России из большой политики — это прямой результат деятельности Сталина и Ко. Речь идет о невиданном разбазаривании национальных ресурсов — в первую очередь человеческих.

В конце 1920-х в краснознаменной Москве существовал крошечный островок капитализма: иностранные бизнесмены, получившие концессии в СССР, несколько десятков журналистов, туристы, обитавшие в «Метрополе» и «Гранд-Отеле», обставленных реквизированной мебелью из буржуйских домов. Все они находились под колпаком ОГПУ и заранее подозревались в шпионской деятельности — ибо во всех бедах Советского Союза, разумеется, были виноваты проклятые империалисты.

Белоэмигрант Клим Рогов под видом американского туриста приехал в Москву и устроился корреспондентом информационного агентства United Press. Официально он числился иностранцем и потому пользовался немыслимой для простых москвичей привилегией — у него была отдельная квартира. Благодаря зарплате в валюте, он мог покупать такие деликатесы как сливочное масло, ветчина и апельсины. Раз в неделю его приглашали на приемы Наркоминдела в перворазрядных ресторанах города (впрочем, их осталось всего три). Аристократии в Москве не было, поэтому на посольские приемы тоже звали журналистов -- пить шампанское, есть балык и создавать эффект толпы. А еще начальство купило для Клима автомобиль — чтобы доставлять новости на телеграф быстрее конкурентов из Associated Press (справка: в США один автомобиль приходился на 5,4 человека, а в СССР — один на 9 тысяч). Казалось бы, живи и радуйся собственной исключительности: гордись тем, что ты избранный во всех смыслах этого слова.

Но в отличие от подавляющего большинства иностранных журналистов, Клим говорил по-русски и знал российскую историю, поэтому смотрел на происходящее совсем не так, как левые радикалы из зарубежных коммунистических партеечек, и уж тем более — не как надменно-насмешливые господа «капиталисты».

Разгром троцкистов, Шахтинский процесс, спасение экспедиции Нобиле ледоколом «Красин»... Партия взяла окончательный курс на «ликвидацию кулака» — дабы эксплуатировать крестьянство как «внутреннюю колонию». Причем эта позиция была официальной: мол, Англия и Франция разбогатели, ограбив Азию и Африку, а у нас нет колоний — у нас есть только русский мужик, но на безрыбье и рак рыба.

Все это вызывало сначала оторопь: «Да вы просто идиоты! Вы что со своей страной-то делаете?!», потом желание отмежеваться: «Я не с вами, у вас своя жизнь — у меня своя». Но в какой-то момент пришло понимание, что все эти глобальные процессы абсолютно закономерны, и по-другому быть не могло. И быть «не с вами» никак не получалось, ибо от двенадцатибального землетрясения ты не можешь укрыться — как ни старайся.