mi3ch Голосов: 2 Адрес блога: http://mi3ch.livejournal.com/ Добавлен: 2007-10-21 03:56:21 блограйдером Lurk

вернем себе ночь

2016-03-01 20:55:54 (читать в оригинале)



В 2011 году констебль Торонто Майкл Сангинетти заявил, что если женщины не хотят, чтобы их насиловали, им «не следует одеваться подобно шлюхам». Это традиционный взгляд в рамках культуры изнасилования – банализация изнасилования, обвинение жертвы и все эти шутки типа «сучка не захочет, кобель не вскочит»...

В ответ женщины провели «парад шлюх» в Торонто. Они прошли по улицам города, нарядившись в костюмы проституток.
Смысл акции был понятен – это наше дело, как и во что нам одеваться. И это никак не оправдывает насилие.

---

архитектура

2016-03-01 17:51:23 (читать в оригинале)

Немного миниатюрных сооружений


Хижина из веточек – творение гусеницы бабочки-мешочницы. Они собирают и подтачивают маленькие веточки, чтобы построить для себя сложные спиралеобразные хижины



Дома-клетки гусеницы строят из волосков, вырастающих на их собственных телах перед началом окукливания


Некоторые хижины похожи на пирамидки, а некоторые напоминают цилиндрические крепости, свисающие с листов или веток


Еще один вариант защитного кокона


Башня из паутины – шелковистая структура, обнаруженная в Перу


Палатка из кусочков сухих листьев – архитектурное достижение всё той же гусеницы бабочки-мешочницы


Некоторые палатки похожи на модернистские скульптуры


Другие окружает баррикада из фекалий

via

---

еретик

2016-03-01 14:24:42 (читать в оригинале)



История старая, но настолько хорошая, что не грех рассказать ее еще раз

Ален Бомбар был дежурным врачом в госпитале Булони, когда туда привезли 43 моряка - жертв кораблекрушения у мола Карно. Никого из них спасти не удалось. Ален корил себя за то, что ничего не смог для них сделать. Он начал собирать информацию о кораблекрушениях. Выяснилось, что во всем мире в таких катастрофах ежегодно гибнет около 200 тысяч человек. Из них 50 тысяч успевают перебраться на спасательные шлюпки и плоты, но все равно через какое-то время умирают мучительной смертью. И 90% жертв погибает в течение первых трех дней после кораблекрушения. Бомбар писал: «Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха».

И он решил пересечь Атлантический океан на крошечной надувной лодке. Без воды и еды – чтобы доказать, что человек в состоянии выжить после кораблекрушения.




Но перед этими полгода Ален провел в лабораториях Океанографического музея Монако. Он изучал химсостав морской воды, виды планктона, строение морских рыб. Француз узнал, что морская рыба более чем наполовину состоит из пресной воды. А мясо рыб содержит меньше соли, чем говядина. Значит, решил Бомбар, утолять жажду можно соком, выдавленным из рыбы.

Поначалу плавание не задумывалось как одиночное. Бомбар долго искал себе спутника, даже давал объявления в газетах. Но письма приходили от самоубийц («прошу взять меня с собой в плавание, ведь я уже трижды неудачно пытался покончить собой»), сумасшедших («я очень хороший попутчик, к тому же я дам вам разрешение съесть меня, когда вы проголодаетесь») или не слишком умных читателей («предлагаю испытать вашу теорию на моей семье, для начала прошу принять в экипаж мою тещу, ее согласие мною уже получено»).

В конце концов отыскался безработный яхтсмен, панамец Джек Пальмер. Бомбар никак потом не упрекнул его, но после двух недель пробного плавания из Монако до острова Мальорка, во время которого исследователи съели всего двух морских окуней, несколько ложек планктона и выпили по несколько литров морской воды, Джек Пальмер передумал и просто не пришел к отплытию. И Ален Бомбар поплыл через Атлантику в одиночку.



Свою лодку он назвал «Еретик». Это была туго накачанная резиновая плоскодонка длиной 4 м 65 см и шириной 1 м 90 см с деревянной кормой и легким деревянным настилом на дне. Двигался «Еретик» при помощи четырехугольного паруса размерами примерно 1,5 х 2 м. Выдвижные кили, весла, мачта, тали и прочее оснащение было предельно простым и малоудобным. Ни удочек, ни сетей он с собой не взял принципиально, решил сделать из подручных средств, как и положено потерпевшему кораблекрушение. Он привязал к концу весла нож и загнул кончик, получился гарпун. Когда он загарпунил первую корифену-дораду, то добыл и первые рыболовные крючки, которые сделал из рыбьих костей.

В первые же ночи Бомбар попал в шторм. На резиновой лодке активно сопротивляться волнам невозможно, можно было только вычерпывать воду. Черпак взять с собой он не догадался, поэтому использовал шляпу, быстро обессилел, потерял сознание и очнулся в воде. Лодка полностью наполнилась водой, на поверхности остались лишь резиновые поплавки. Прежде чем лодка оказалась на плаву, он вычерпывал воду два часа: каждый раз новая вода сводила на нет всю его работу.

Едва шторм утих, лопнул парус. Бомбар заменил его на запасной, но через полчаса налетевший шквал сорвал новый парус и унес вместе со всем крепежом. Пришлось Бомбару зашивать старый, да так и идти под ним весь путь.

Считается, что без воды человек может прожить не более 10 дней. Бомбар лишь на 23-й день плавания смог напиться пресной воды, попав в полосу проливного дождя. Как он выживал? Употреблял морскую воду. «Увы, больше пяти дней подряд морскую воду пить нельзя, - уточнял Ален. - Это я говорю как врач, иначе можно загубить почки. Надо делать перерыв как минимум в три дня. А потом этот цикл можно повторять».

В эти три дня Бомбар добывал воду из рыбы. Бомбар резал мясо на мелкие кусочки и отжимал жидкость с помощью рубахи. Получалась жижа из жира и сока, противная на вкус, но пресная. С крупной рыбой проще: на ее теле можно делать разрезы и сразу пить сок. Чтобы избежать цинги, мореплаватель ежедневно питался планктоном - он богат витамином С. «Достаточно было бросить за борт обычный носок на веревке, чтобы в течение дня добыть в общей сложности две столовые ложки планктона, - уверял Бомбар. - В отличие от сырой рыбы он недурен на вкус. Ощущение, что ешь лангустов или креветок».

Бомбар отказался от непромокаемой спецодежды. На нем были обычные брюки, рубашка, свитер и куртка. Француз считал, что он и так великолепно экипирован. Ведь когда корабль тонет, человек обычно не успевает подумать о своем гардеробе. Уже на второй день после отплытия, промокнув насквозь, Бомбар обнаружил, что даже влажная одежда сохраняет тепло тела. Так родилось еще одно правило: «Потерпевший кораблекрушение не должен снимать одежду, даже если она промокла».



Через шестьдесят пять дней плавания Ален Бомбар достиг острова Барбадос. Он похудел на 25 кг, уровень эритроцитов и гемоглобина граничил со смертельным, у него было выявлено серьезное расстройство зрения, ногти на пальцах ног выпали, вся кожа покрылась сыпью и мелкими прыщами. Организм был обезвожен и предельно истощен, но он достиг берега. На его лодке остался неприкосновенный запас продуктов, сохранность которого была официально засвидетельствована по окончании эксперимента – он так и не притронулся к НЗ.

Он написал книгу За бортом по своей воле
Потом он получил более десяти тысяч писем, авторы которых благодарили его словами: «Если бы не ваш пример, мы бы так и погибли в суровых волнах морской пучины».

via
via
via

---

коробка шоколада

2016-03-01 09:42:42 (читать в оригинале)



В детстве Роальд Даль и несколько других школьников были отобраны компанией Cadbury на должность детских дегустаторов продукции – они получали время от времени по целой коробке шоколада (это была обычная практика в то время). Возможно, это потом вдохновило его на написание книги «Чарли и шоколадная фабрика».

---

о художниках-пачкунах. 1936

2016-03-01 08:54:46 (читать в оригинале)


Разворот из книги: Багаж / С. Маршак ; Рисунки В. Лебедева. — Ленинград ; Москва : Радуга, 1926.

О художниках-пачкунах („Правда“, 1936) // Против формализма и натурализма в искусстве : Сборник статей. — [Москва] : ОГИЗ — ИЗОГИЗ, 1937.


О ХУДОЖНИКАX-ПАЧКУНАХ

Среди средневековых преступных профессий одна из самых мрачных и жестоких — это уродование детей. Мастера этого дела назывались компрачикосами, Гюго рассказал о них в романе «Человек, который смеется». Компрачикосы калечили детей, превращая их лица в чудовищную маску. Отвращение к маленьким уродцам и сострадание к ним становились источником выгодного нищенского промысла.

Компрачикос — страшная примаса средневековья. Но не странно ли, не дико ли встретить в наши дни, в нашей стране людей, которые уродование детей сделали своим мастерством, — конечно, на бумаге, только на бумаге, только в рисунке!

Вот книга, которую перелистываешь с отвращением, как патолого-анатомический атлас. Здесь собраны все виды детского уродства, какие только могут родиться в воображении компрачикоса: ужасные рахитики на спичечных ножках с раздутыми животами, дети без глаз и без носа, дети-обезьяны, слабоумные мальчики, одичавшие и заросшие девочки. Здесь и взрослые — уроды, и животные — калеки. Вот ужасная кошка, вызывающая чувство тошноты и омерзения. Вот еще хуже — ободранная падаль: все, что осталось от лошади.

В этом мире уродства даже и растения словно прошли через руки компрачикоса: деревья болезненно искривлены, в скверных наростах, волдырях, гнусные пальмы, колючие кустарники, явно лишенные аромата, Солнце никогда не заглядывало в эти мрачные джунгли.

Даже вещи, обыкновенные вещи — столы, стулья, чемоданы, лампы — они все исковерканы, сломаны, испачканы, приведены умышленно в такой вид, чтобы противно было смотреть на них и невозможно ими пользоваться.

Словно прошел по всей книге мрачный, свирепый компрачикос, смертельно ненавидящий все естественное, простое, радостное, веселое, умное, нужное,—и все испортил, изгадил, на всем оставил грязную печать. А сделав свое скверное дело, расписался с удовольствием: Рисунки художника В. Лебедева.

И вместо подписей на латинском языке ко всем этим кошмарным изображениям уродства — простые, милые, веселые сказки С. Маршака. Вместо марки Медицинского издательства — кудреватая фирма «Академия». Нет ничего более разительного, чем контраст между жизнерадостным тоном сказок-стихов Маршака и этим мрачным разгулом уродливой фантазии Лебедева, который, если бы захотел, мог бы дать талантливые, понятные рисунки. В сказках все слова простые, смешные, ясные, — за это и любят их малые ребята. А в рисунках — искажено, извращено, совсем не смешно, непонятно, никак не связано с текстом.



Сказки, песни, загадки / С. Маршак ; Рисунки В. Лебедева. — Москва : Academia, 1935. — 188 с., ил.
Книга была подготовлена по специальному заказу издательства Academia. Почти весь тираж книги был уничтожен, за исключением 50 экземпляров. По некоторым сведениям, сохранилось всего 4 экземпляра этой книги. Из первого издания 1935 года рисунки Лебедева почти не попадали в позднейшие (воспроизведены они, да и то далеко не полностью, лишь в переизданиях 1971 и 1973 годов)

«Он бач, яка кака намалевана», — говорила гоголевская молодица, поднося расплакавшегося ребенка к картине, на которой кузнец Вакула изобразил гадкого чорта. Такова была педагогика старой деревни. Но художник Лебедев и ему подобные компрачикосы в искусстве малюют свою «каку» совсем не для того, чтобы пугать детей. Они, напротив, хотят понравиться детям. Они даже думают, что воспитывают в детях эстетическое чувство. Так некоторые взрослые думают, что дети их поймут лучше, если они будут говорить: «Посмотли, детоцка, какой умный твой папоцка». Детский лепет очень мил. Когда ребенок лепечет, он старается говорить так, как взрослые. Он учится. Это серьезный труд. Когда старый и лысый дядя начинает умильно лепетать, то это только глупо и противно. В этом нет ни искусства, ни труда.

Странно, что этого не замечает сам Маршак. У него в этой книжке есть сказка о «Мастере-ломастере». Как же пустил он на страницы своей книжки мастера-пачкастера?



Иллюстрации из переиздания 1973 года: Сказки, песни, загадки / С. Маршак ; Рисунки В. Лебедева. — Москва : Детская литература, 1973. — 207 с., ил. Факсимильный скан издания

Лебедев — не единичное явление. Есть школа компрачикосов детской книги, ма́стеров-пачкастеров. Художник Конашевич испачкал сказки Чуковского. Это сделано не от бездарности, не от безграмотности, а нарочито — в стиле якобы детского примитива. Это — трюкачество чистейшей воды. Это — «искусство», основная цель которого — как можно меньше иметь общего с подлинной действительностью.


В 1935 году в издательстве Academia вышел большой сборник сказок, стихов и загадок Чуковского с иллюстрациями В. Конашевича. С тех пор книга никогда не переиздавалась и стала библиографической редкостью. В память о многолетнем сотрудничестве Чуковского и Конашевича книга была воспроизведена в 1984 году: Чуковский К. Сказки / Художник В. Конашевич. — М. : Детская литература, 1984.

В живописи, в скульптуре это «искусство» называло себя некогда передовым, «левым». Оно было откровенно формалистично. Его буржуазную природу разоблачало пристрастие ко всякому уродству, ко всякой извращенности. Это «искусство» допускало человека на полотно лишь при условии, чтобы этот человек походил на труп. Оно мирилось с природой лишь в том случае, если от природы ничего не оставалось. Этот формализм не изжит до сих пор. Он имеет своих «мастеров» и адвокатов. Он иногда маскируется не без искусства.

Нигде формализм не разоблачает себя до такой степени, как в рисунках для детей. Именно здесь со всей силой выступают его внутренняя пустота, мертвечина, гниль. Пачкотня в детской книге глубоко реакционна, потому что она отрицает полностью и начисто весь реальный детский мир. Здоровый, веселый, радостно смеющийся советский ребенок ненавистен художнику-компрачикосу, как ненавистен и обыкновенный мир растений, цветов, вещей, машин. В книге сказок Маршака есть стихи о Днепрострое. Какие грязные, мрачные иллюстрации сочинил к этим стихам Лебедев! Вместо крана — у него размазанная черная клякса. Но и люди у него — клякса, и звери — клякса, и дети — клякса. В этом мире размазанных чернил нет и не может быть ни смеха, ни солнца. Да они и не нужны художнику. Более того, они ему ненавистны, потому что реальны, жизненны, говорят о здоровье, о силе, красоте. Формализм свысока и презрительно относится к реальному миру, к живым краскам и звукам. Он отвергает в живописи цельность образа, как в музыке отрицает мелодию и ясность фразы.


Сказки, песни, загадки / С. Маршак ; Рисунки В. Лебедева. — Москва : Детская литература, 1973.

Формалист пренебрежительно относится к широкой аудитории. Он не только не хочет быть понятным, — он усматривает в понятности оскорбление для себя. И если ему удается иногда замаскировать это среди взрослых, то он выдает себя с головой, входя в детский мир. Только человек, не любящий советских детей, мог так изобразить пионерский костер, как это сделано на стр. 107 в книжке Маршака.


Рис. «Пионерский костер». Сказки, песни, загадки / С. Маршак ; Рисунки В. Лебедева. — Москва : Детская литература, 1973.

Не о ребятах — читателях книги — думал художник, когда упражнялся в своих рисунках, а только и единственно о себе. Поможет ли ребёнку рисунок подхватить и усвоить текст сказки — это дело десятое, это и вообще не входит-де в задачи искусства. Основное — в поисках линии, которая ласкает взор самого художника. По существу это рисунки для небольшой группы эстетов, пристроенные в книге для детей. Дети отвернутся от пачкотни формалистов, но «любители» с удовольствием поставят книгу на полку изданий дурного вкуса.

Уродство имеет свою историю в искусстве. Известны, например, химеры Нотр-Дам де Пари. Не станем вдаваться в анализ источников, родивших эти мрачные образы. У советских мастеров иные источники вдохновения. Во всяком случае надо без пощады гнать людей, которые вздумали бы украшать стены советского детского дома скульптурой в стиле парижских химер. Кто не умеет или не хочет просто, весело, любовно работать для советских детей, кому ненавистен радостный и солнечный мир советского ребенка, кто способен только малевать «каки» для своего собственного удовольствия, тот пусть уйдет подальше от ребят.

На совещании по детской литературе при ЦК ВЛКСМ тов. А. А. Андреев говорил: «Всю эту мазню, которая не дает никакого реального представления о действительности, и все извращения в этой области надо из детской литературы беспощадно изгонять. Пусть такие художники рисуют свои рисунки для себя, для своего собственного удовольствия, а нашему ребенку мы эту мазню преподносить но позволим. Просто тошно и больно иногда становится, когда берешь детскую книжку в руки с такой мазней».

Формализм забрался довольно глубоко в детскую книгу, пользуясь покровительством эстетствующих издателей. Только борьба с левацким уродством в живописи откроет путь для подлинного и полноценного художественного оформления советской детской книги.

«Правда», 1 марта 1936 г.

via – Очень хороший сайт tehne.com