berezin Голосов: 1 Адрес блога: http://berezin.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-28 17:02:17 блограйдером Lurk

История про вечерний телевизор

2011-09-05 22:00:23 (читать в оригинале)

О, я думал, что шедевром хуйни на военную тему является фильм "Главный калибр", но нет - я наблюдаю фильм "Контригра", который переиграл всё. Графиня! Майор Пореченков! Берия! Нюренберг! Зашибись! Зашибись!

Извините, если кого обидел

---

История про цветы (продолжая рассуждать о сумасшедших фиалочниках)

2011-09-05 01:18:19 (читать в оригинале)

Кстати, а вот никто не занимался ли цветочной литературных персонажей-цветочниц(ков) - в том смысле, что продаёт  карамзинская Лиза ("Луга  покрылись  цветами,  и Лиза пришла в Москву с ландышами") Элиза Дулитл продаёт фиалки.
Какова была семантика? Почему фиалки? Они не вяли? И откуда в центре Лондона фиалки?
(Лиза жила на станции метро Автозаводская, там, понятно дело, ландышей пруд пруди было, но это ведь узкосезонный цветок, да?
Понятно, что она"весною рвала цветы, а летом брала ягоды - и продавала их в Москве". Но вот вопрос - что летних цветов не продавали? А если проодавали, то какие? Не оранжерейные, в смысле).
А кто, кстати, ещё цветами торговал?

Я помню только лихой текст Строганова к музыке Табачникова с закономерным кровожадным финалом - он фиалки купил, а унёс моё сердце в корзине:

И зимой и весной -
Аромат полевой
И цветочная пыль в магазине.
Ни танкист, ни пилот
От меня не уйдет
Без фиалок в цветочной корзине.
Седоусый чекист
и безусый танкист:
Все приходят ко мне за цветами.
Потому что цветы -
И любовь, и мечты, -
это чувства, рожденные нами.

Извините, если кого обидел

---

История про бетонную плитку

2011-09-04 23:28:52 (читать в оригинале)

Как справедливо нам замечают наблюдательные граждане, неспроста монолитный асфальт меняется на фрагментарную бетонную плитку (которая на самом деле не плитка, а довольно увесистые кирпичи).
Неспроста.
Вот если бы в 1905 году Пресня была бы покрыта асфальтом, то чёрт его знает, чем бы это дело кончилось, а, скорее всего - вовсе не началось.
И вот наш новый мэр  сделал всё наоборот.
Причём инструкция по применению собянинской плиткой общедоступна.
Она чрезвычайно проста в обращении, потому что исполнена не на бумаге, а отлита Иваном Дмитриевичем Шадром и давно стоит рядом с метро "Улица 1905 года".
Всякий может увидеть её там среди кустов.
Скоро её окружат бетонными брусками.

Извините, если кого обидел

---

История про ночные разговоры

2011-09-04 12:31:46 (читать в оригинале)

Удимительное дело - полночи проговорил про леммингов. Про их мифологию, и, к своему удивлению, узнал много нового. (Нет, про то, что никаких самоубийств у них нет, я знал раньше). Вот что значит, поговорить со специалистом.
Впрочем, когда пришёл фотограф, и разговор перешёл на настоящее и будущее фотографии, вышло не хуже - мы начали с обсуждения чьей-то истории (кажется, максимишинской) про передел американского свадебного рынка стрингерами.

Извините, если кого обидел

---

История про жизнь и смерть

2011-09-03 14:50:39 (читать в оригинале)

Сидел вчера со своими алкоголиками и, на удивление, говорил о жизни и смерти.

Вслед давнему своему замечанию, я скажу, что Пастернак был прав, и ничего важнее разговора о жизни и смерти нет. Между тем, я рассказал алкоголикам, о том странном состоянии, в котором оставляют тебя книги юности.

Ты помнишь не книгу целиком, а какие-то сцены, но эти сцены ярки и постоянно к тебе возвращаются. К примеру, я очень любил роман Ильи Сельвинского «О, юность моя!». Роман этот очень странный, но не в целом его тексте дело. Там есть одно место, из которого я вемя от времени вспоминаю интонацию – не речи, а самой сцены, как вспоминают кадр из фильма.

Итак Сельвинский пишет про Гражданскую войну в Крыму и то, как герой по делу приходит на мельницу, где кости перемалываются в костяную муку – фосфат. По ленте транспортёра ползут коровьи кости, «и вдруг из чана выпрыгнул человеческий череп и медленно поехал вниз вслед за мослаками. Был он очень величав и философичен. Судя по его коричневому тону, он принадлежал какому-нибудь скифу или гунну.

Мастер дотронулся до Леськиного плеча:

— Вас требуют наверх.

— Смотрите, — сказал Леська. — Человеческий череп!

— Ну и что? — ухмыльнулся мастер. — Перемелется — мука будет.

Леська побрел на второй этаж. Еремушкин и Шулькин стояли у раскрытого окна и напряженно вглядывались в даль».[1]