...Например, набожная дама лет сорока пяти угощает дачных подружек свекольником, гордо сообщая при этом, что «Господь ей на базаре подсказывает, какая свекла хорошая, а какая плохая». Подружки интересуются, как именно Господь ей это самое на базаре подсказывает. «А очень просто, — с гордостью отвечает дама. — Вот какую свеклу пометит червивостью — та, Катерина, плохая свекла, ту свеклу не бери; а какую, значит, не пометит — та, Катерина, хорошая свекла, ту бери». «Эдак Господь всем подсказывает», — снисходительно замечают подружки. «И ко всем обращается "Катерина"?» — возмущенно интересуется дама.

...Например, поэт М., пребывая в аэропорту Шереметьево, с восхищением слушает, как стоящая перед ним в очереди на досмотр девушка беседует по телефону. Девушка находится в полной курортной готовности: волосы выбелены и отутюжены; длина акриловых ногтей с рельефными акриловыми розами подразумевает умение набирать смски локтем; наконец, девушка с ног до головы окрашена в тот интересный оранжевый цвет, который наносится не для красоты, а для того чтобы сообщить окружающим: «Вот, я из тех девушек, которые окрашиваются с ног до головы в интересный оранжевый цвет».

Пока очередь медленно движется к досмотровым аппаратам, девушка, по словам поэта М., делает «минет телефонной трубке»: голосок ее переливается и журчит; неизвестный кукусик, он же сюся и мумуня, узнает о себе столько лестного и приятного, а о своей партнерше — столько трогательного и возвышенного, что остальные участники очереди начинают смотреть на своих жен, мужей, любовниц и бойфрендов с суровым недовольством: вот кому сюсюсик, а кому надо ежедневно напоминать про сиденье от унитаза. Наконец пограничник жестами дает девушке понять, что пришла пора досмотра: сапожки снять, пояс свернуть, все сложить, очередь не задерживать. Не сразу поняв, чего от нее хотят, девушка наконец отрывает телефон от уха и низким, хриплым басом печально говорит: «...Ёбаный в рот, опять раздеваться!»

...Например, разъяренная девушка посреди пешеходного перехода с ненавистью смотрит на едва успевшего затормозить мотоциклиста. Мотоциклист поднимает забрало и смотрит на девушку с доброжелательным интересом. «Может, мне вообще сдохнуть, чтобы вам не мешать?» — взвизгивает девушка. Мотоциклист слегка подается вперед и ласково отвечает: «Вы знаете, я этого даже не замечу».

...Например, известный театральный режиссер Т. переживает страстное желание уйти от всего этого шума, от всей этой суеты и слиться с народом. Под влиянием этого порыва он покупает простой народный двухэтажный дом с народной банькой, перевозит туда книги, видеоприборы, тренажерный зал, двух собак и секретаршу и, дав несколько соответствующих интервью, переезжает, наконец, сам. В первый же день по свежей вечерней росе режиссер выходит на народные просторы. Воздух! Травы! Что-то такое чирикает. Речка стоит стоймя, живописно забитая тиной. Вдалеке таджики мирно елдычат отбойным молотком, возводя для кого-то кирпичный дворец за трехметровым забором. Прекрасен поздний, светлый летний вечер! Прекрасна ты, народная деревня! И известный театральный режиссер бодрой рысцой отправляется на пробежку в своем высокотехнологичном гигроскопичном костюме, красиво подчеркивающем сильную попу. Бежит пару минут — мимо громыхает грузовичок: «Мужик, прыгай в кабину!» Ну, режиссер с ухмылкой отмахивается: ах, народ-народ, и действительно, зачем тебе это наше искусственное беганье? Ты его не понимаешь — ты, занятый честным, здоровым физическим трудом... Еще пять минут бежит — трясется по проселочной дороге раздолбанная «Волга»: «Мужик, залезай!» Режиссер умиленно машет рукой: мол, езжай, добрый человек. Еще минут десять бежит под чириканье, стрекотанье и ритмичную дрожь отбойного молотка. Опять какая-то таратайка мимо катится: «Мужик, залезай скорее!» — «Да мне не надо!» — «Да ты с ума сошел, кончай выеживаться, залезай!» — «Да не надо мне!» — «Да иди ты #$%#@#$@ со своим "не надо", я тебя тут не оставлю, мне совесть дорога!» Тут режиссер изумился и стал замедлять ход. «Да не останавливайся, №;%№"№;"!;:%%?, сигай в кабину!» А там у них, значит, за этим трехметровым забором не только таджики водились, оказывается, но и всякие животные. Тигр, там, пантера, ламы еще. Зоопарк у людей был. И тигр как-то сбежал по недосмотру и видит: ужин бежит. Ну и трусит себе, значит, за этим ужином, ждет, когда ужин-то ослабеет.

...Например, бойкая, в высшей степени деликатная, интеллигентная дама с мелкими химическими кудряшками, увязанными в платочек снизу вверх, беседует с подругой посреди Дорогомиловского рынка: «...Стихия, Катя, стихия! Противостояние природному катаклизму! Каждый раз думаешь про себя пушкинскими строками: И он, как будто околдован,// Как будто к мрамору прикован,// Сойти не может! Вкруг него// Вода и больше ничего! Стоишь на коленях, шуруешь вантузом, пот ручьем течет, кругом говно плавает — стихия, Катя!..»