Жили-были дружок да подружка -

Удалой пирожок да ватрушка.

Повстречали прелестную слойку,

Заманили в совместную койку.

Вряд ли там обошлось без хычина

(Вах, какой он горячий мужчина!),

А теперь народятся, наверно,

Две сестрички - самса и шаверма!

Мне в спину свет трамвайных фар,

в лицо плевок фонарной вспышки -

весна опять листает книжки,

сопя в тени железных нар.



Лик на шелках ночных знамён

сегодня кажется усталым;

приказ "довольствоваться малым"

ещё, назло, не отменён;



за хриплым бредом тишины

слышны упрёки новой ночи,

В которой всё - лишь пыль обочин

Да вечер, видный со спины.



И старый бог новейших кар

Мне, как всегда, кидает с трона

В глаза - тьму спального района

А в спину - свет трамвайных фар

Про посредственность.



В печи не тлеющий свинец,

Во свет страданий облаченный,

С рожденья ждущий лишь конец,

В шеола вечность заключенный,

Прощаясь с чревом пустоты,

Утробу мрака покидая,

Не ждал он в жизни высоты,

На низость ада уповая.



Он существует лишь в виденьях

И не имеет места БЫТЬ.

Ему предписано сомненье

И где-то в волчьей стае выть.



Давно сказал один мудрец –

«Ответ в грехе на все вопросы!», -

Но этот именно философ

И был "не тлеющий свинец".

Всю жизнь он ждал лишь только муки,

Боялся жить и умереть,

Был глух, хоть правды слышал звуки,

И выбрал только лишь гореть…