GubanovGubano - BLOG.I.UA Голосов: 2 Адрес блога: http://blog.i.ua/user/1232759/ Добавлен: 2009-02-07 19:03:45

Священники большого города: отец Сергий Старокадомский

2012-11-02 11:06:00 (читать в оригинале)

О бизнесе в 1990-х, долге перед братками и долгом пути к служению

    Текст:  Александр Борзенко
Фотографии:  Виктор Зуга

Возраст: 41 год.

Образование: Коломенская духовная семинария.

Место служения: Спасский храм в Солнечногорске.

О детстве, крещении и приходе к вере

Моя семья не была религиозной. Верующей была только бабушка, но ее веру я наблюдал разве что в последнюю седмицу Великого поста, когда она переставала есть мясо, а потом исчезала и появлялась с крашеными яйцами. Обычная советская семья.

И только потом я узнал, что весь мой род по отцовской линии, заканчивая прадедом — священнослужители. Естественно, в советские годы об этом никто не говорил.

В церковь я пришел самостоятельно в 19 лет. Я оказался совершенно случайно в замечательном месте в Польше — в Ченстохове. Мне предложили поехать друзья, и все было совершенно бесплатно — представьте себе, халявная поездка в Польшу в 1991 году. И там со мной что-то произошло. Проснулся как-то утром и понял, что мир для меня изменился. Этому предшествовал разговор в поезде. У нас была такая туристическая, каэспэшная компания, мы сидели и пели песни. И почему-то в какой-то момент друзья начали задавать мне вопросы о вере, хотя мы редко затрагивали эту тему. Сначала я отвечал на вопросы, потом сам стал интересоваться — и в результате однажды обнаружил себя верующим. Тем утром я просто встал и пошел к иконе Ченстоховской Божией Матери и, как мог, стал молиться. Никакого особого контекста у моего прихода к вере не было — никакого морального или нравственного кризиса, ни скорби, ни радости.

За полгода до поездки в Ченстохову я крестился — по очень банальной причине: сестра хотела, чтобы я стал крестным ее сына. И вот мы с сестрой крестились в субботу, а в воскресенье пошли в церковь с племянником. Все это было чисто формально. Сестра не была верующей — просто тогда все крестились. Священник сказал в проповеди: вы теперь новые люди, и Господь омыл вас от всех грехов. Это было перед самым началом Великого поста. И меня что-то так задело в проповеди, что я даже решил попоститься. Потом я пошел на первую в своей жизни Пасху, и, когда услышал слова «Христос воскрес!», меня охватила ни с чем не сравнимая радость. Возможно, то, что я пережил в Ченстохове, было продолжением той самой Пасхи.

После этого в Москве я попал в хороший храм с хорошими людьми — Архангела Гавриила Антиохийского подворья, в Телеграфном переулке. Там была — в 1991 году! — катехизация.

«При этом ты видишь, как в подобной ситуации поступают другие: нанимают братков, забивают стрелки — сплошная чернота. В какой-то момент я и сам стал поступать так же»

О лихих девяностых

Параллельно с церковной жизнью я продолжал заниматься бизнесом. Он был разный: сначала торговля, потом строительство, потом был инвестиционный бизнес. Началось все в 1988 году, когда я создал бригаду промышленных альпинистов. Так как я занимался спелеологией, все мои друзья имели отношение к веревкам. Время было потрясающее, потому что деньги зарабатывать не надо было — надо было только придумать хорошую идею, и деньги на тебя валились. Простые технологии промальпинизма, которые мы применяли, позволяли решить многолетние проблемы очень крупных предприятий. Стоит в Москве здание, нужно отремонтировать фасад, а строительно-монтажные управления отказываются, потому что у них очереди. И тогда появлялись ребята, вешали веревки и все ремонтировали. После того как мы сделали одно или два здания, к нам выстроилась очередь. Потом мне стало неинтересно, и я занялся оптовой торговлей.

В то время все применяли всякие хитрости с торговым оборотом. Законодательной базы для бизнеса фактически не было — ты мог делать все что угодно. Однажды мы привезли товар, который мы оплатили за рубежом наличными — у нас даже не было валютного счета, мы нарушали все возможные инструкции таможни. Сейчас скажи такое какому-нибудь таможеннику, он просто не поверит. У нас даже сертификатов не было. У нас арестовали товар. Мы пришли в комитет, договорились с начальницей отдела, который отвечает за арест, не платя ни копейки денег, — потому что для нее эта ситуация тоже была непонятна. Она привыкла, что есть уполномоченные государственные органы, которые все возят, и с документами у них все в порядке. А что такое коммерческая организация, у которой вообще никаких бумажек, она не понимает, но вопрос надо как-то решать. Тогда начальница берет с нас простую объяснительную, которую я пишу ручкой: «Обязуюсь открыть валютный счет и больше так не делать». Это называется «извините, я так больше не буду». И нас отпускают с товаром, забывая даже взять таможенную пошлину. Такой вот комикс о жизни в 1993 году.

Это было время перелома. Люди тогда и на машинах ездили как хотели — совершенно не представляя, что государство каким-то образом может вмешаться. Государству в лице инспектора ГАИ нужно было просто дать немного денег. Время было очень тяжелое. Вот сейчас в метро за ограничительную линию мало кто заходит, а тогда люди стояли прямо у края платформы. Люди на улицах перестали обращать внимания на свисающие с крыш сосульки. Сейчас сосульки — это небольшая проблема, а тогда было по-другому: советская власть не очень хорошо чистила крыши. Но людям было все равно — они не обращали внимания ни на свою жизнь, ни на свою безопасность. Только к началу 2000-х простые горожане — подчеркиваю, простые горожане, — перестали ездить по встречке. А раньше Ленинградка только так и проходилась.

«Представьте себе ситуацию, когда тебе нужно прятать жену и ребенка где-то во Владимирской области»

О братках и чудесном спасении

Но однажды я сильно прогорел. У меня была одна сделка, для которой я взял кредит. Мне не поставили товар. Кредит я вернул, но у меня не было возможности вернуть процент. А тогда проценты были 200–230 годовых — в валюте. Кредит я брал в банке, но в то время не было большой разницы, обращаешься ты в банк или к браткам. В любом случае, в холле всегда сидели братки. Это был 1993 год. Для банка это была не просто потеря прибыли — это был убыток. Ведь они тоже занимали эти деньги под определенный процент — у Центрального банка. А ЦБ все равно — вернули процент или не вернули, он просто списывает средства с корсчета.

И когда это случилось, от меня потребовали вернуть деньги, которых у меня не было. Что мне было делать? Представьте себе ситуацию, когда тебе нужно прятать жену и ребенка где-то во Владимирской области. При этом ты видишь, как в подобной ситуации поступают другие: нанимают братков, забивают стрелки — сплошная чернота. В какой-то момент я и сам стал поступать так же. Разработал целый план военных действий. И когда однажды я стал договариваться с одной шпионской конторой об информации, о жучках и прочих подобных вещах, моя жена сказала: «Нет. Мы так жить не можем». А для меня было совершенно непредставимо, как по-другому.

Я поехал к одному своему верующему другу, чтобы поговорить. Он мне сказал: «Знаешь, жить с Богом можно только одним образом — жить с постоянным ощущением того, что ты в любой момент можешь предстать перед ним». Это было, наверное, самое важное, что я вынес из всей этой ситуации. Ведь когда ты отказываешься от человеческих способов защиты, когда ты соглашаешься на Божью правду и начинаешь в ней жить, понимая, что тебе это может стоить жизни, — в тебе что-то меняется.

Я как на работу ездил в тот банк и общался то с руководством, то с братками. Угрозы были постоянные — и прозрачные, и непрозрачные. Но после того разговора с другом я понял, что с Богом невозможно врать. Если ты надеешься, что тебе Господь поможет, — живи в правде. Правда так правда. Я еду в банк. Захожу к управляющему — там все та же компания, все те же разговоры. Когда я ехал, собирался им сказать такое, после чего не надеялся выйти оттуда живым. Все мои друзья усиленно обо мне молились.

Речь шла о 200 тысячах долларов, для сравнения: трехкомнатная квартира в Перово на тот момент стоила 18–20 тысяч. Сижу в кабинете управляющего и произношу примерно следующий текст: «Вы знаете, у меня этих денег нет, и я их вернуть не смогу. Мне жаль, что так произошло, я сделаю все, чтобы максимально уменьшить ваш ущерб. Передам вам все активы, которые у меня есть, — понятно, что этого недостаточно, но хоть что-то».

Заканчиваю свою речь, смотрю — и понимаю, что они меня не слышат. Просто сидят и продолжают разговаривать. Тогда мне стало интересно — они меня видят? Проверить это можно было одним способом — я просто встал и вышел из кабинета. Они продолжали разговаривать. После этой встречи мне еще пару раз позвонили — и все. Единственное, что я мог сделать и сделал, — передал в банк все активы. Я сделал так, чтобы все средства от продажи товара шли прямиком в банк.

Страницы: 1 2

---

C добрым утром!!!

2012-11-02 11:00:00 (читать в оригинале)

---

Люби меня

2012-11-02 10:53:00 (читать в оригинале)

 

 
                                Люби меня утром ранним

 



Люби меняутром ранним,
Когда глаза еще закрыты,
 И не проснулась в нашей спальне,  

 Где за окномщебечут птицы.

 Люби меня в нашей ванне,  
Гдепосле сна я нежусь,
 Душистой водой себя лаская,  

 Где обвивает меня свежесть.

 Люби меня на нашем диване,  
Где в пеньюаре я балдею,
Где хочетсяинтима крайне,

 Перед тобой я млею.

Люби меня наобеденном столе,
 Где полдень уж наступит,  
Прислонившись к комнатной стене,

 Или на кухонномстуле.

Люби меня и после,
Чтоб не остали мы вдвоем,
Кприближению вечера и ночи,

 С тобой нашу песню споем.

 Люби меня на ужин,  
Вместо десерта сладкого,
 Сегодня ночью ты мне нужен,  

 Вместе выпьемвина красного.

Люби меня в ночи`,
 Когда интим наспокрывает,  
Ты только не спеши,

 Ведь ночьдлинна,  ты знаешь.

(инет)

        

---

Товарищ Ярошенко провалил выборы ОО

2012-11-02 10:50:00 (читать в оригинале)

1. Я его и раньше вспоминал, как одного из самых «бедных» фронтовиков в связи с его декларацией о доходах за 2011 год. Этот гражданин за весь год заработал всего лишь 2487 гривен (!!!!), при этом умудрился содержать не только себя, но и двоих своих детей. Когда мне стали известны эти цифры, то я сразу внес следующее предложение. «… способность прожить на 207 гривен в месяц ($ 26) заслуживают занесения фамилии этого человека в книгу рекордов Гиннеса.»

2. Также этот товарищ в свое время засветился, как спонсор мариупольской Церкви Иисуса Христа, пастор которой некто Иващенко оказался… педофилом. Н-да, «Фронт змин», видимо, не нашел более достойного руководителя, чем этот товарищ.

3. Что касается провала выборов, то, как написал мне в письме мой донецкий друг и коллега, Александр Ярошенко «сейчас пребывает в ярости от безысходности ситуации. Во-первых, придется отчитываться за полученные деньги на выборы, часть которых, мягко говоря, затерялась. Во-вторых, его проходное место в списке оказалось далеко не проходным, и на неприкосновенность рассчитывать теперь не приходится. В-третьих, количество желающих из числа так называемых оппозиционеров, которые хотят выяснить финансовые отношения с Ярошенко, увеличивается с каждым днем.

В подтверждение последнего тезиса свидетельствуют факты банального «кидка» на деньги (разовая сумма составляла от 1500 грн.) представителей оппозиции в окружных, участковых избирательных комиссиях, наблюдателей и других задействованных лиц. К несчастью, они не соблюли принцип «утром деньги – вечером стулья» и отработали завершающую стадию выборов фактически бесплатно.

Не удивительно, что сейчас главный оппозиционер Донбасса пытается прибегнуть к единственному верному на его взгляд решению – организации протестных акций в регионе. Правда, исходя из опыта предвыборной гонки, они окажутся не такими уж массовыми. Особенно с учетом того, что идейных участников подобных мероприятий никогда не было. Наверняка в ход пойдут обещания из серии: выходите на протест, и вам вернут деньги за работу в комиссиях». Вот такое письмо моего товарища.

Если гражданину Ярошенко есть, что сказать в ответ, то я готов предоставить ему слово.


Александр Чаленко



.

---

Учителька (ч.10)

2012-11-02 10:44:00 (читать в оригинале)

Обстановка у колективі стала нездоровою, запанувала атмосфера недовіри, пліток, заздрощів на тему кому більше оплатили, сварок, причиною звісно було те, що колектив складався весь із родичів, кумів, сватів, зрештою просто земляків. Зробити зауваження комусь зпрацівників було проблематично, вони починали ображатися, важелів впливу на цих людей у неї практично не було.

В той день, коли було намічено презентацію, більшість працівників запізнилися на годину, Ліна бігала, вся скуйовджена, знервована, не встигаючи сама нічого, розраховувала на них, а працівники прийшли /більшість колективу було жіночим/ із зачісками-укладками, якраз  з перукарні. Вони були врівноважені і спокійні. Коли Ліна побачила цю картину, ї обличчя вкрилося червоними плямами, від обурення у неї відібрало мову. Це була остання крапля в чаші терпіння. Вона провела все ж презентацію сама, а після цього коли всі гості розійшлися, Ліна зайшла до свого кабінету і через кілька хвилин вона вийшла, тримаючи в руках наказ про звільнення ряду працівників, за власним бажанням. Кинула «чекаю заяв»,- і зникла за дверима.

Якийсь черв’ячок непомітно підточував її зсередини, пробравшись потайки, і досягав все більшої глибини. Це була зворотна сторона медалі її успіху і нове складне випробування. Вона відкидала ці думки і відчуття, не мала часу на аналіз того, що відбувалося з нею, хоча і відчувала час від часу, щось змінюється. Вона боялась занурюватися у свій внутрішній світ, відганяла подібні думки і відчуття. За ці роки вона досить непогано навчилася керувати людьми і організовувати  їх, навчилася бути переконливою, не повірити їй було неможливо, вона навіть сама вірила в те, що казала, навчилася справлятися з Іваном і його складним характером, підлеглі боялися її, люди сторонні  поважали і захоплювалися. Коли колектив збирався на корпоративні заходи, різні свята, Ліна була центром загальної уваги, її промови відзначалися впевненістю, жарти – іскрометністю, коли вона сердилася – це було вибухонебезпечно, люди намагалися не потрапляти їй на очі. Односельці заздрили, вважали «куркулькою», нікого з них не цікавило які труднощі їй довелося подолати для цього і який пройти шлях. Про свої труднощі минулого вона якраз і не любила розповідати.

Залишаючись непомітним для неї,черв’ячок став помітним для тих, хто знав її всі ці роки. Колектив встиг змінитися, і не випадково у ньому залишилося лише кілька чоловік з початкового складу. Люди перешіптувалися, по дорозі з роботи обговорювали, але в очі Ліні ніхто не наважувався сказати цю правду: що вона стала іншою людиною, з вчинками, невластивими тій Ліні, яку вони знали раніше, з іншими нотками у голосі, що бриніли металом, з невиконаними обіцянками, даними працівникам, із забуванням про виплати, з істеричними випадами як способом натиснути тоді, колиїй було це потрібно, з небажанням розуміти і безкомпромісністю. Інколи у неї самої виникало відчуття, що вона трансформується у стерву, як сказала їй Ніна по телефону. Але вона відкидала ці слова.

Вона часто розповідала про витрати, постійною темою її розмов стало те, які труднощі на ринку їй доводиться долати для того, щоб втримати підприємство у своїй ніші в умовах жорсткої конкурентної боротьби. Зазвичай це звучало коли вона знала що неправа перед кимось на роботі.

Ділові зустрічі були необхідною умовою її діяльності, вона часто бувала у міністерствах, відомствах, найчастіше переговори вела із чоловіками. Скромно-стримана, але разом з тим впевнена в собі і елегантна, без зайвих слів і сентиментів, вона інтригувала своїм виглядом, поглядом, сама того не відаючи. Здавалося, в її темних очах захована якась сумна таємниця, яку вона ніколи не розкриє. Дуже часто ловила на собі зацікавлені їх погляди, нерідко були запрошення на чаювання, каву. Вона майже ніколи не погоджувалася на ці запрошення, вони більше дратували її, ніж тішили, тому що як тільки у співрозмовнику проглядав чоловік, її вся істота вдягала льодовий панцир,моментально заковувалася в броню, перед очима неодмінно поставав Іван, спрацьовував рефлекс самозахисту. Та попри все це Ліна вміла зберігати незворушний вигляд і спокій, не образити чоловіка випадковою фразою, не хотілося ображати, та і для неї ділові інтереси були понад усе.

/наступна частина буде останньою/.