Визит Чжи Синьпина в США напоминает нам о экономической мощи Китая, но стоит ли бояться, что юань потеснит доллар на его пьедестале мировой резервной валюты?
Администрация президента США Барака Обамы оказывает премьер министру Китая, приехавшему на этой неделе с официальным визитом в США, по истине королевский прием. Что ж, в этом нет ничего удивительного, ведь Чжи, скорее всего, сменит Ху Дзиньтао на посту президента. Вне всяких сомнений, этот визит породит оживление в в Конгрессе, среди политиков, агрессивно настроенных по отношению к валютной политике Китая, а также вдохновит экономистов на споры относительно того, станет ли юань мировой резервной валютой вместо доллара.

Оставим пока в стороне вопрос о том, насколько недооценен юань, и недооценен ли он вообще, и спросим себя: «грядет ли новая «Династия юаня», когда значительная часть сделок в рамках мировой торговли и международных инвестиций будут осуществляться в банкнотах с изображением великого вождя, Мао Дзедуна?». Очень маловероятно, если, конечно, официальный Пекин не готов отказаться от жесткого финансового контроля над 1.3 с лишним трлн. своих граждан.

Бесспорно, китайский юань появился на небосклоне мировых рынков, как важная торговая валюта. Буквально на этой неделе Hang Seng Bank запустил на гонкогнской фондовой бирже первый в мире биржевой фонд по золоту (ETF), деноминированный в юанях, в том числе, чтобы расширить обращение этой валюты на рынке. Чуть раньше, в декабре прошлого года, китайские власти также предприняли шаги по расширению международного присутствия юаня.

Тогда Япония и Китай подписали валютный пакт, в рамках которого японским компаниям разрешается продавать деноминированные в юанях облигации в Китае. В качестве ответного хода, Токио потратит 10 млрд. долларов из своих валютных резервов на покупку государственных облигаций Китая.

Эрвинд Сабраманиян из Петерсонского института международной экономики и Центра мирового развития, считает, что юань сменит доллар в качестве мировой резервной валюты через десять лет. Он проводит параллели между относительно резким переходом от британского фунта, бывшего валютой номер один, к доллару США в течение нескольких лет после окончания Второй мировой войны.

В прошлом месяце г-н Сабраманиян участвовал в онлайн-дискуссии, организованной изданием The Economist, где он утверждал, что как только экономика начинает доминировать в общем смысле, запускается процесс восхождения валюты, который длится примерно десять лет. По его словам, у Китая, второй по величине экономики в мире, нет таких колоссальных долговых проблем, как у США. Кроме того, страна купается в своих валютных резервах и является чистым международным кредитором. Это добавляет юаню привлекательности.

И все же сложно представить, что доллар так быстро уступит свою корону другой валюте. Согласно последним статистическим данным, подготовленным Банком международных расчетов, юань отвечает всего лишь за 0.3% всех мировых сделок с иностранной валютой, тогда как на долю доллара приходится 85%. Но, как бы там ни было, американская экономика со всеми своими недостатками не идет ни в какое сравнение с послевоенной Британией.

Второе препятствие для Пекина (настолько серьезное, что даже Сабраманиян его признает) - это ограничения на движение капитала, отсутствие свободной конвертируемости у юаня и свободного доступа на финансовые рынки страны для иностранных инвесторов. Это в сочетании с политически зависимой и контролируемой государством банковской системой позволяет китайским властям жестко контролировать потоки капитала и экономику в целом. Сабраманиян считает, что Китай, в конечном счете, перейдет на более современную модель финансовой системы и либерализует свою валютную политику.

Но такой оптимизм не вполне оправдан, с учетом периодически возникающих в Китае социальных волнений из-за неравенства доходов, коррупции на государственном уровне и экологических проблем мирового масштаба. Если Китай ослабит свой контроль над потоками капитала, деньги могут «побежать» из страны в поисках более привлекательных доходностей, чем те, которые предлагает им китайское правительство.

В этом случае серьезно пострадают государственные банки и местные рынки - два крупных источника благосостояния китайских чиновников. Если вам трудно представить, что однопартийное китайское государство, склонное к финансовым репрессиям, в ближайшем будущем решится на радикальные реформы, смело делайте ставку на то, что доллар (не говоря уже о евро и иене) продолжит купаться в лучах мировой славы и популярности.

Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Economist

Скучный класс активов теперь полон опасностей и приключений
Пятнадцать лет назад государственные облигации западных стран можно было сравнить с кашей: такие же скучные, но легкоусвояемые. Инвесторы знали, что прибыль будет небольшой, но воспринимали этот класс активов, как нечто совершенно безопасное, как фундамент финансовой теории и основу для создания инвестиционного портфеля. А рынки облигаций считались всемогущими, способными поддерживать дисциплину среди правительств, повышая стоимость займов для государств с безответственной политикой. Джеймс Карвилль, советник президента Билла Клинтона, говорил о них с подобострастием, как об устрашающей силе. Но все изменилось. Линчеватели рынка облигаций уже не кажутся такими грозными. Они благополучно спали на дежурстве пока в Еврозоне росли огромные долги, зато проснулись как раз в то время, когда предотвратить кризис они уже не могли, но с успехом его спровоцировали.

Частные инвесторы на рынке облигаций несут убытки по своим инвестициям в размере 70% от вложений, развенчивая таким образом миф о безопасности и надежности государственных долговых бумаг. Ключевыми и самыми крупными инвесторами на многих рынках гос. облигаций являются не управляющие фондов, ориентированные на максимизацию прибыли, а центральные и коммерческие банки, которые покупают долговые бумаги по разным причинам. Остальным инвесторам приходится выступать в роли кремленологов (прим. Profinance.ru: люди в западных странах, занимающиеся изучением и анализом советской или российской политики), пытающихся угадать, каким будет следующий шаг Центробанков

Кроме того, этот рынок существенно вырос. По данным Bank of America Merrill Lynch, на конец 2001 года в обращении находились государственные облигации на сумму около 11 трлн. долларов; к концу 2011 года она превысила 31 трлн. долларов. Да, некоторые страны Еврозоны оказались отрезанными от рынков, но другие продолжают пользоваться благами кредитования, несмотря на свое далеко не самое примерное поведение. Так, например, британское и американское правительства наслаждаются низкой стоимостью займов не один десяток лет, несмотря на огромные дефициты. Мы еще не до конца осознали и прочувствовали последствия этих изменений.

Безрисковая ставка, исторически, служила надежной основой, на которой строилась вся финансовая система. Другие заемщики, например, банки и компании, платят премию на ставку по кредитам для своих правительств. Для тех, кто привязан ко внутренней экономике, например, компании коммунального сектора, и сейчас ничего не изменилось. Но многонациональные компании, теоретически, могут уйти в экономки с более привлекательными перспективами роста и выгодной системой налогообложения. Некоторые, такие как Johnson & Johnson или Exxon Mobil, сейчас, пожалуй, выглядят привлекательнее и надежнее своих правительств.

Благодаря кредитам Европейского центрального банка, для некоторых в Европе займы сейчас дешевле, чем для их правительств - какая ирония судьбы - ведь именно проблемы банковского сектора спровоцировали текущий кризис суверенного долга. Инвесторы же поняли, что соотношение долга к ВВП само по себе еще ничего не говорит.

Для Ирландии и Исландии кризис начался при очень низком коэффициенте долг/ВВП. Но коллапс банковской системы вынудил правительство взять на себя долги частного сектора, что привело к резкому росту уровня долга. Современным инвесторам на рынках облигаций приходится волноваться о разных условных обязательствах - о пенсиях, которые обещали работникам государственного сектора, или, скажем, о растущих затратах на здравоохранение по мере выхода на пенсию американцев, рожденных в период бейби бума.

Правительства вполне могут решить, что эти обязательства имеют приоритет над обязательствами перед иностранными кредиторами. А переговоры в Греции показали, что официальные кредиторы считают, что они главнее частных кредиторов, поэтому имеют преимущества. Чем больше помощи получает страна из официальных источников, тем выше вероятность того, что частным держателям облигаций придется попрощаться со своими деньгами.

Увеличение числа официальных кредиторов - давно не новость. Впервые это явление был замечено в 2000-е годы, когда азиатские центральные банки начали накапливать огромные валютные резервы, скупая американские гос. облигации. А Алан Гринспен, который тогда был главой Федрезерва, считал падение доходности по облигациям на фоне повышения официальной ставки неразрешимой головоломкой.

А все дело в том, что центральным банкам доходность не важна, их больше интересует относительная надежность и ликвидность гос. облигаций США, как инструмента управления курсом своей валюты против доллара. А в последнее время Центробанки покупают облигации собственной станы - это называется количественное ослабление. Стоит спросить себя, что же реально влияет на доходность по облигациям - фундаментальные факторы, или предполагаемые действия центральных банков?

Конечно, политика центральных банков всегда влияла на рынки облигаций. Доходность по долгосрочным облигациям можно рассматривать как прогноз для краткосрочных ставок (иногда бывает дополнительная премия за то, что инвесторы замораживают свои средства). По мнению Эрика Лонергана, фондового управляющего в M&G, с этой точки зрения текущие уровни доходности по американским гос. облигациям вполне оправданы и логичны. Среднее значение краткосрочной ставки в США за последние десять лет составляет 2% - такова текущая доходность по 10-летним облигациям.

Ставки в ближайшее время расти не будут. В ФРС дали понять, что ставка по федеральным фондам не будет повышаться до конца 2014 года. Добавьте сюда влияние количественного ослабления, и поймете, что на доходность всех облигаций влияет именно Центробанк. Ходят слухи о том, что ФРС начнет третий раунд своего количественного ослабления, а Банк Англии уже увеличил программу покупки активов на заседании 9 февраля.

Ставки ниже, горы облигаций выше

Аналитики спорят о том, какое влияние оказывает количественное ослабление на доходность, единодушны лишь в том, что наличие постоянного покупателя не может не отразиться на рынке. В частности, частным инвесторам в этом случае, очевидно, не стоит рассчитывать на рост доходности. «Крах облигаций кажется маловероятным до тех пор, пока их скупают центральные банки», - отметил Патрик Артус из французского банка Natixis. «Долгосрочные процентные ставки могут держаться на низких уровнях в течение длительного времени». Неясно другое: как Центробанки собираются избавляться от этой тучи облигаций. На практике совершенно не важно, продаст ли ЦБ свои облигации, или дождется срока их погашения (поскольку облигации с истекающим сроком подлежат рефинансированию).

В любом случае, частному сектору придется осваивать дополнительный объем предложения, сверх стандартного выпуска в течение года. Если центральные банки правы, утверждая, что количественное ослабление способствует снижению доходности по облигациям, то завершение QE приведет к ее росту и, следовательно, к ужесточению монетарной политики - простая логика. Пройдет немало времени, прежде чем экономика будет готова принять такие последствия. Крупные инвестиции Центробанков в гос. облигации могут стать привычным делом в ближайшем будущем.

Центральные банки не только искажают структуру рынка. В Великобритании пенсионные фонды активно и охотно скупали долгосрочные ценные бумаги, чтобы уравновесить свои обязательства (обещание выплачивать пенсию в течение 25-30 лет эквивалентно долгу). Большинство пенсионных пособий привязано к уровню инфляции, отсюда такой живой интерес к долговым бумагам, также привязанным к инфляции. Страховые компании тоже с удовольствием покупали гос. облигации, поскольку требования к платежеспособности обусловили потребность в «безопасных» активах. Ну и, наконец, банки. Особенностью евро на ранних стадиях была конвергенция. Краткосрочные процентные ставки во всех странах были одинаковыми. Доходность по государственным облигациям связана с ожиданиями относительно будущих краткосрочных ставок, что привело к ее выравниванию по всей Еврозоне. Такие страны как Италия и Греция ликовали, потому что для них стоимость кредитования существенно снизилась.

А банки формировали портфель региональных, а не только национальных государственных облигаций. Теперь все происходит с точностью до наоборот. Банки неожиданно осознали кредитные риски, связанные с инвестициями в гос. облигации других стран. Когда начался кризис, французское правительство призывало свои банки не продавать греческие облигации, в итоге, они понесли убытки. Теперь же они хотят покупать только облигации своей страны. Ну и еще Германии. Итальянские и испанские бумаги их не привлекают. «Такое ощущение, что Еврозона уже развалилась», - отмечает Эндрю Боллс из PIMCO.

Однако они вскоре могут обнаружить, что покупка внутренних долговых бумаг - это игра по принципу «пан или пропал». Если их правительство объявит дефолт, банковская система рухнет в любом случае, поэтому покупка гос. облигаций ничего не решит и не изменит. ЕЦБ подкрепляет эту мотивацию, предоставляя практически неограниченные трехлетние кредиты. Президент Франции верно подметил, что банки могут брать у ЕЦБ дешевые кредиты и вкладывать деньги в государственные облигации с более высокой доходностью, зарабатывая при этом на разнице. Такой подход к увеличению рентабельности банков уже давно не нов. В начале 1990-х Федрезерв держал ставки на крайне низких уровнях (по тем стандартам), чтобы помочь банкам оправиться от кризиса «сбережений и кредитов». Банки зарабатывали на спекуляциях, получая кредит в ЦБ под 3%, и инвестируя в 10-летние гос. облигации почти под 7%.

Но такие спекуляции далеко не единственный повод покупать суверенные долговые бумаги. В начале кризиса 2007-08 годов, когда банки неожиданно оказались отрезанными от рынков, регуляторы потребовали от них сформировать «подушку ликвидности», набив ее безопасными активами. Банки могут использовать гос. облигации в качестве обеспечения для получения займов друг у друга и в ЦБ. В результате покупки гос. облигаций со стороны банков резко возросли. Очень кстати, когда правительству нужно продать их как можно больше. По данным Министерства по управлению долгом в Великобритании, в конце 2008 года у банков и строительных обществ на руках были гос. облигации на сумму 26 млрд. ф.ст. На конец 2011 года эта сумма возросла до 131 млрд. ф.ст. - почти 10% от общего объема активов.

Как подать ваши убытки?

Роль, которую сейчас играет кредитный риск в Еврозоне, позволяет увидеть еще одно важное изменение на рынках государственных облигаций: влияние валютной политики. Много десятилетий страны пытались справиться с ограничениями системы фиксированных валютных курсов, будь то золотой стандарт или Бреттонвудское соглашение - этот подход, отчасти, обнадеживал иностранных кредиторов. «Кто захочет давать в долг, зная, что может получить свои деньги назад в обесценившейся валюте»? - задался вопросом Жорж Броннет, министр финансов Франции в 20-х годах.

Однако еврокризис наглядно продемонстрировал международным инвесторам все недостатки фиксированных валютных курсов. Лишившись возможности девальвировать валюту, Греция, фактически, вынуждена объявить дефолт по своим долгам. В отличие от нее, Америка и Великобритания с плавающими курсами могут наращивать денежную массу и девальвировать свои валюты. Конечно, для иностранных инвесторов это все равно означает убытки, но несравненно меньше тех, что грозят им в случае списания греческих долгов. По словам Боллса, страны с плавающими курсами сейчас воспринимаются рынками как «меньшее из зол».

Роль развивающихся рынков тоже изменилась. Исторически, развивающиеся страны в большей степени склонны к дефолтам и высокой инфляции. Они вынуждены занимать доллары и выплачивать высокие проценты. Но сейчас финансы многих развивающихся стран находятся в лучшем состоянии, чем финансы развитого мира. Бразилия и Мексика платит по пятилетним долларовым гос. облигациям менее 2% доходности.

Таким образом, инвестиционный ландшафт полностью изменился. За двадцать пять лет, с 1982 по 2007 год инвестиции в гос. облигации богатых стран не требовали никаких интеллектуальных усилий. Доходность стабильно падала вместе с инфляцией, о дефолте не могло быть и речи. Сейчас рынки стали куда сложнее. У игроков гораздо больше вариантов, их портфели гораздо более диверсифицированы. Баланс между риском и прибылью сместился не в пользу инвесторов. И в прошлом держатели облигаций не делали деньги на покупке гос.облигаций с доходностью 2%. Но при текущих уровнях инфляции они, фактически, несут убытки.

Может быть, в этом все дело. Трое ученых, Кармен Рейнхарт, Яков Киркегаард и Белен Сбранция, предположили, что правительства ипользуют «финансовые репрессии» - вынуждая попавших в ловушку покупателей глотать еще больше облигаций, и сдерживая при этом реальные ставки на отрицательной территории, чтобы избавиться от долгов при помощи инфляции. Этот трюк сработал после Второй мировой войны. Наличие «вынужденных покупателей» на рынке, таких как центральные и коммерческие банки, поможет успешно использовать его и в этот раз. Но есть ли у правительств гарантия успеха?

Или рынки облигаций западных стран указывают на то, что ситуация будет развиваться по японскому сценарию? Большую часть прошлого десятилетия доходность по 10-летним облигациям Японии держалась на уровне 1% из-за устойчивой дефляции и вялому экономическому росту. Это важный вопрос, поскольку резкий рост доходности обвали государственные финансы, уничтожит экономические перспективы и развалит рынки других активов. «Не известно, до какой степени центральные банки готовы терпеть инфляцию. Пока этот вопрос не прояснится, никто не может точно сказать, что ждет рынки акций, облигаций и других активов», - считают в Morgan Stanley. Не слишком ли много рисков для безрисковых активов?

Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Economist

Была слабая надежда на то, что европейские лидеры в течение нескольких дней сумеют убедить инвесторов в безопасности государственных облигаций региона, в том, что это вовсе не токсичные отходы, от которых нужно бежать без оглядки. Увы, сейчас, спустя две недели после заседания Европейского центрального банка и саммита лидеров ЕС, мы делаем вывод, что надежда эта не оправдалась. Новые действия, проработанные на этих заседаниях, как всегда, не достаточны для того, чтобы спасти евро, хотя, возможно, их хватит для поддержания банков и гос. облигаций в течение непродолжительного времени. Рынки облигаций не впечатлились. Доходность по 10-летним бумагам Италии и Испании, крупным экономикам Еврозоны, снова выросли после некоторого снижения сразу после саммита.

Евро/доллар упал к минимальным значениям с начала года (ниже 1.30). Стартовым толчком для следующей стадии развития кризиса станет веерное снижение рейтингов гос. облигаций в Еврозоне, которое может затронуть Францию и даже Германию, лишив их высшего рейтинга ААА.

На заседаниях в Брюсселе и Франкфурте не удалось выработать “комплексное” решение европейских проблем на повестке дня, однако, оптимисты отмечают некоторый прогресс в этом направлении. Европейский Центробанк понизил учетную ставку с 1.25% до 1% - второе понижение на четверть процента за много месяцев - пытаясь смягчить последствия рецессии. ЦБ также согласился обеспечить неограниченный доступ к денежным средствам для коммерческих банков в течение трех лет по основной процентной ставке, чтобы как-то компенсировать дефицит среднесрочного финансирования.

Кроме того, Центробанк теперь будет принимать более рисковые облигации, обеспеченные активами, в качестве обеспечения по кредитам наличными, более того, он понизил требования к резервам для банков, чтобы ослабить потребность в финансировании.

Эти меры помогут справиться с дефицитом ликвидности в европейской банковской системе. Но они не предотвратят тяжелый кредитный кризис, поскольку банки предпочитают продавать активы, а не выдавать кредиты, пытаясь привести свои балансы в соответствие с новыми требованиями к капиталу, вступающими в силу с июня следующего года.

Несмотря на то, что ЕЦБ сейчас выступает в качестве активного кредитора последней инстанции для банков, он не намерен брать на себя подобные обязательства перед правительствами Глава ЦБ Марио Драги отверг возможность увеличить “ограниченные” покупки гос. облигаций проблемных стран при наличии фискального пакта, согласованного правительствами на брюссельском саммите. Договор ЕС запрещает напрямую финансировать правительства, отметил Драги, таким образом, исключив вероятность крупномасштабных покупок облигаций.

Но если ЕЦБ не хочет финансировать правительства, то банки он снабжает деньгами охотно и в больших количествах, не скупясь на дешевые долгосрочные кредиты, которые можно использовать для покупки гос. облигаций. И все же, предложение неограниченной ликвидности банкам - это не совсем адекватная замена прямым покупкам облигаций. Своими колебаниями Центробанк перекладывает на правительства обязанность увеличения ресурсов, необходимых, чтобы предотвратить массовый исход с рынков облигаций Италии и Испании.

Но на саммите ЕС не было самого главного. Все дипломатические усилия были растрачены на согласование нового “фискального договора”, основанного на останках пакта о стабильности и росте. Новый пакт обязывает страны Еврозоны поддерживать структурный дефицит бюджета (то есть, с поправкой на экономический цикл), не более 0.5% от ВВП в год. Это правило нужно жестко прописать во всех национальных конституциях, чтобы обеспечить его выполнение. Штрафы за неисполнение “старых” бюджетных правил, ограничивающих дефицит бюджета 3% от ВВП, будут автоматическими, за исключением случаев, когда против них проголосует большинство стран Еврозоны.

Hello kitty

Слишком жесткие условия пакта усложнили бы течение рецессий, а новое фискальное правило не уберегло бы Ирландию или Испанию от бед. Возможно, согласие с этим пактом могло бы снять напряжение на рынке облигаций, если бы в нем четко прослеживалось движение к фискальному союзу, или, хотя бы, к выпуску единых облигаций. К сожалению, в коммюнике по итогам саммита не было ни одного упоминания о еврооблигациях. Не было и прогресса в вопросах увеличения фонда помощи для проблемных стран.

На саммите было решено обратиться в МВФ за 200 млрд. евро, очевидно, европейские лидеры надеются, что вслед за МВФ потянутся и другие инвесторы. Постоянный фонд помощи Еврозоны, Европейский механизм обеспечения стабильности (ESM) может вступить в силу уже в июне 2012 года, на год раньше запланированного срока, он сможет реагировать на кризис, как только 85% членов Еврозоны (по правам голоса) дадут свое одобрение. Однако возможность увеличения его фонда сверх 500 млрд. евро будет рассматриваться не раньше марта.

Даже если другие инвесторы последуют примеру МВФ и внесут еще 200 млрд. евро, вдобавок к оставшимся 250 млрд. евро, или около того, временного фонда помощи, этих денег все равно не хватит, чтобы покрыть потребности в заимствованиях Испании и Италии в течение ближайших двух лет. Таким образом, исход саммита не убедил скептически настроенных инвесторов в том, что крупные экономики Еврозоны смогут пережить массовый уход инвесторов с рынков облигаций.

И, хотя в Брюсселе было принято решение о том, что участие (то есть убытки) частного сектора, в случае обращения страны в ESM, будет добровольным, инвесторы обеспокоены тем, что Европа слишком сильно полагается на ресурсы МВФ. Фонд, как правило, забирает свои деньги первым, оставляя частных инвесторов расхлебывать остальную кашу. Планировалось, что новая программа спасет евро, но на спасательный круг она явно не тянет. Единая валюта может не пережить следующий год, если Европа не сумеет в самое ближайшее время разработать нечто более адекватное.

Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Economist

Благодаря последним политическим шагам в Европе, в сюжете европейского долгового кризиса наметился новый поворот. Фондовые рынки явно вдохновились координированной интервенцией, направленной на вливание ликвидности. Глава Европейского центрального банка Марио Драги поддержал позитивную динамику, отметив, что “если главы европейских государств сумеют договориться о фискальной интеграции, Центробанк примет дополнительные меры”, его слова были восприняты как готовность ЕЦБ к покупке облигаций. В конце этой недели состоялся очередной саммит ЕС, при этом инвесторы настраивались на новые договоренности внутри Еврозоны. Кроме того, как и ожидалось, на заседании управляющего совета ЕЦБ было принято решение о дальнейшем ослаблении монетарной политики.

А новый премьер министр Италии Марио Монти представил новую программу сокращения бюджета на сумму около 20 млрд. евро (она позволит сэкономить 30 млрд., при этом 10 вернутся в экономику в виде стимулов для создания новых рабочих мест в частном секторе).

В той обстановке европейские фондовые рынки на прошлой неделе выросли более чем на 10%, а доходность по облигациям несколько снизилась. Кажется, что если на этой неделе европейским лидерам удастся оправдать ожидания, можно будет говорить о том, что худшее уже позади. Отличная новость для мировой экономики. Увы, не все так гладко, и у нас снова есть повод для скептицизма.

Во-первых, ключевые страны по-прежнему не смогли прийти к единому мнению по важным вопросам, в частности, Меркель и Саркози так до сих пор и не определились с причинами кризиса и направлением дальнейших действий. Сложно представить, каким должен быть план, чтобы он одновременно позволил немцам взять на себя риски, и, в то же время, был приемлемым для остальных стран. Если даже лидеры Еврозоны не разочаруют рынки - что маловероятно - все равно, не ясно, готов ли ЕЦБ к решительным действиям, способным положить конец продажам на рынках облигаций в периферийных странах.

Однако наибольшая угроза исходит сейчас от реальной экономики. Европе грозит рецессия, и, вероятно, весьма глубокая. Монти планирует свести дефицит Италии к нулю до 2013 года, но он рассчитывает на падение ВВП лишь до -0.5% в 2012 году и на стагнацию в 2013 году.

Но не исключено, что Италию ждет куда более жесткая посадка. Предложенные меры фискальной консолидации отразятся на общем состоянии экономики, они могут осложнить положение; повышение налога на богатство и увеличение пенсионного возраста не отразятся на спросе, чего не скажешь по повышении НДС.

Более того, дефицит Италии - вовсе не такая уж серьезная проблема. Скорее всего, правительство сумеет добиться профицита в ближайшие годы и безо всякой консолидации. Но доходность по облигациям все равно продолжает расти, потому что рынки обеспокоены риском заражения и темпами роста, а также взаимосвязью этих факторов. Реформы склеротичной итальянской экономики могут стимулировать рост, но Монти сознательно избегает таких мер, которые способны спровоцировать политическую бурю. Италии не откуда ждать помощи в плане спроса.

Внутренние сокращения бюджета на континенте негативно сказываются на темпах роста. ЕЦБ, вероятно, продолжит свою политику монетарного ослабления, но насколько эффективно снижение ставки для итальянской экономики с учетом проблем на рынке облигаций? План по итогам саммита этой недели, он должен обеспечить Европе поддержку в 2012 году, который обещает быть одним из самых тяжелых для европейской экономики.

Спад, пожалуй, уже не предотвратить, поэтому стоит готовиться к последствиям в банковском секторе. Финансовые рынки будут нервничать. Попытки вернуть доверие инвесторов в этой обстановке будут неэффективными. Что еще могут предложить европейские лидеры?

Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Economist