MrsOtvertka Голосов: 1 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/mrsotvertka/ Добавлен:

Хайфа. 7 мая

2015-05-23 23:56:27 (читать в оригинале)

На четвертый день сначала я отправилась в Хайфу смотреть Бахайские сады. После был Назарет, а затем Иордан. Вся экскурсия заняла около тринадцати часов. Миша, который и в этот раз был нашим гидом, предупредил, что посетим святые места, «надо одеться, как православные женщины». Уверил, что ходить будем медленно и приятно, поэтому я облачилась в длинное платье. Вид, конечно, экзотический. Утром прохладно, и поверх красного шелка на мне была зеленая толстовка с индейцем, а за спиной – огромный рюкзак армейского вида с полотенцем, купальником и двумя бутылками воды. Когда потеплело, и я сняла лишнее, Миша признался, что ему хочется ко мне прикасаться.

И вот теперь объясните мне, грешной, почему женщина в брюках, не вызывающая вожделения, не выделяющаяся из толпы и просто пресная на вид считается непристойно одетой, а женщина в платье, в романтичных шелках, от прикосновения которых звенят нервы и электризуется тело, выглядит как скромная паломница? Я эту вашу логику упаковала бы в хрестоматию в параграф про боль рассудка.

Завтракали мы на бензоколонке. В Израиле неудобная система обслуживания в сетевых кафе. Сначала делаешь заказ, называешь свое имя и платишь, потом идешь к другой стойке, вновь называешь имя и получаешь еду. Наученная иерусалимским обломом, я внимательно изучила цены и выбрала бриошь с творогом и капучино. По-русски правильнее будет сказать бриошище, потому что одну израильскую порцию в России поделили бы на три. Подписала чек (да, такое у них правило – при покупках подписываешь чеки, что есть истинное безумие и трата времени) и пошла на раздачу.

 

А на раздаче – дискуссионный клуб. Все одновременно орут, швыряют туда-сюда пакеты, один перевернул на соседа стакан  и извинялся, другой злился, третий мыл. А я тихая славянка с языком в жопе. Несколько раз пропищала «экскьюз ми», махала руками и пыталась заглядывать в глаза сотрудникам. В тот момент я познала тоску, которую чувствуют новопреставленные, не понимающие, что они уже не здесь и не сейчас. Я была прозрачна и нематериальна.

 

А время уже подошло к отъезду. Паника: я теряю пять с половиной баксов, и этого себе точно не прощу. Побежала за Мишей, он уже пересчитывал всех в автобусе. Всплеснул руками: ах ты ж, моя хорошая, почему сразу меня не позвала… Побежали в кафе. В свое оправдание раздатчик сказал, что сначала не понял, что мне надо, а когда понял, меня уже не было. Врет он все, он просто не обращал на меня внимания. Молдаванки из нашей группы говорили, что им тоже не давали пожрать, пока они не заорали.

 

Я подумала, что в следующий раз поеду в Финляндию или в Норвегию восстанавливать гармонию побитого темперамента. Кричать, привлекать внимание, требовать, вмешиваться, активно интересоваться – это способ существования в Израиле, и как раз именно то, что является для меня кошмаром.

 

Хайфа продолжила череду моих восторгов. Очень романтичный город. Про Бахайские сады и религию бахаев я немного прочла еще в Москве. Как обычно бывает, вполне достойная философия превратилась в идиотскую религию. Но все это не имеет значения, потому что главное там не слова и даже не красота растений и зданий. Главное – это запахи. Смешались самые разные ароматы – цветов, деревьев, трав. Моментально пьянеешь от этого сочетания, не соображаешь, где ты – во сне или уже в раю.

В саду расположен мавзолей товарища пророка. Внутри него не мумия под хрусталем, а нормальная могила, усыпанная лепестками роз. Ходить в мавзолее нужно босиком и молча. Если с первым наша группа справилась, то про второе все забыли и развели очередной базар. Мальчик-смотритель взирал на туристов с печалью в красивых карих глазах.

 1.

2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.


14.

 

---

Иерусалим. 6 мая. Часть 2

2015-05-21 07:32:57 (читать в оригинале)

А потом нас повезли на обед в ресторан при монастыре. Монастырь в честь Рождества, и во дворе его растет кипарис, наряженный игрушками. Миша сказал, что можно на одну тарелку накладывать сколько угодно салатов, и она будет стоить 36 шекелей (9 долларов), а остальное уже  стоит по-разному. Преподносилось это как чудесная возможность дешево обожраться, и каково же было мое веселье, когда я увидела тарелки под салаты. Они были миниатюрны.

Я взяла фрикадельки, овощи на пару и ту самую тарелку с салатами. И заплатила 22 доллара, почти половину стоимости экскурсии. Рестораны при монастырях содержать очень выгодно. Местные взяли с собой еду из дома. Пока я рассматривала библейские сюжеты на стенах, жуя фасоль и цветную капусту, они наворачивали яйца с колбасой на лавочках во дворе.

 

Миша угостил меня национальным десертом – маленькими медовыми пончиками, наколотыми на зубочистки. Приговаривал, что они специально от похудения, чтоб я не вздумала худеть. Я съела один. Очень калорийно, кишки слипаются.

 

По монастырскому двору бродили продавцы всякой чепухи. Один кричал: «Руссо туристо, облико морале, три магнита – десять шекелей». Другой продавал «бусы от недоверия», то есть четки.

 

С опустевшими кошельками и набитыми животами мы отправились в Христианский квартал. Еле успевала смотреть и слушать. Все слова уже забыла, но удовольствие получила незабываемое.

Так мы подошли к Храму Гроба Господня. Впереди была Голгофа. На пути к месту распятия на стене есть фреска. Мария в черных одеждах и без лица. Я не нашла в себе сил фотографировать это.

 

У места распятия выстроилась большая очередь. Каждый подходил, прикасался рукой к основанию креста, укладывал для освящения свой деревянный крестик, символизирующий крест Иешуа, и шел дальше. Люди толпились, толкались. Кто-то психовал, что все медленные, кто-то нервничал, что опаздывает на автобус. Одна гидша ругалась на растерянную тетку, которая стояла в ступоре.

 

Я не хотела в этот день делать ничего неосознанного и спросила себя, зачем стою в этой очереди. Крест я не стала покупать, потому что мысль о том, что можно как-то сравнивать два таких разных креста, даже в качестве символов, показалась мне фарсом или детсадовской игрой. По отношению ко мне самой, разумеется. Для кого-то другого, наверное, в этом есть и спасение, и свет, и очищение.   И прикосновение к месту казни вызывало протест. Представила, что если бы меня пытали, а потом две тысячи лет приходили люди и напоминали бы об этом, вряд ли бы я была этому рада.

 

А к кувуклии подойти очень хотелось. Место торжества, победы жизни и любви, место радости. И очередь эту выстояла легко и без усталости. Пока держали очередь, бегали опалить свечи благодатным огнем. Одна из наших туристок подожгла кому-то волосы, у огня была суета и суматоха, периодически тушили свечу и создавали базар.

 

В пещере не было времени даже осмотреться. Зашли, приложились, ушли. Но слезы потекли. Уже ни секунды не сомневаюсь в своих слезах. Они лучший индикатор. Даже если я в сонном покое и равнодушии, слезы пробивают его в нужный момент.

 

Это был очень длинный день. Миша сказал, что мы получили информацию трех обычных экскурсий. Я не буду писать обо всем, чтоб не утомлять подробностями, закончу на этом.

На обратном пути случилось то, чего я опасалась при знакомстве. Видимо, бесы не выдержали походов в храмы, и довели наших баб до истерики. Две местные обещали пожаловаться в министерство туризма на то, что им не показали могилу Давида и не дали долго помолиться у Стены Плача. Ну и в лучших традициях братских народов москвичка безобразно разосралась с украинцами. Я не разбирала слов, и слава богу. Миша признался, что полиция у него спрашивала, кто в автобусе. Он перечислил, а у него спросили: «И что, русские и украинцы до сих пор не дерутся?» На что Миша ответил, что на Святой земле братья драться не будут. Да-да, конечно...

---

Иерусалим. 6 мая. Часть 1

2015-05-20 10:09:11 (читать в оригинале)

Накануне поездки в Иерусалим меня одолевали сомнения, что надеть: платье и балетки, чтоб не ловить косые взгляды в святых местах, или джинсы, футболку и кеды, чтоб выдержать многочасовое приключение без мук. Роза рекомендовала последнее, так как на входе в церкви выдают набедренные повязки. Забросить в рюкзак платье, чтоб натянуть его поверх нормальной человеческой одежды, смекалки не хватило. Поехала в джинсах.

 

На выезде из Беэр-Шевы последним в автобус вошел гид Миша, маленький веселый седой мужичок с бородой. Сам родом из Томска, преподаватель истории. Он темпераментно размахивал клюкой и начал нашу экскурсию с церемонии знакомства. Беэршевцы - выходцы из Екатеринбурга, туристы из Винницы, Москвы, Бендер, Кишинева, Таллинна… Рядом со мной сидела сгоревшая на солнце красноликая старушка-эстонка и недоумевала, как же это она не заметила, что прожарилась. Она тоже приехала в гости к друзьям и жаловалась, что в ее районе много мусора и дохлые кошки.

 

До Иерусалима ехали немного дольше, чем до Мертвого моря. Миша говорил без остановок, и то, что я улавливала, было очень интересным. У него профессиональная учительская привычка спрашивать какую-нибудь общеизвестную ерунду и хвалить того, кто проорет ответ.

 

Мы остановились у бензоколонки выпить кофе. Когда я протягивала девушке 10 шекелей за капучино, она вернула мне монету и выбрала из пригоршни другую. Я спросила у Миши, что бы это значило. Оказывается, я пыталась расплатиться агоротами – местными копейками.

 

На въезде в Иерусалим мое сонное спокойствие улетучилось. Когда за окном появились застроенные белыми каменными домами склоны гор, накатило такое волнение, что не выдержала и разревелась.

Сначала мы посетили русский Вознесенский монастырь на Масличной горе. Больше всего впечатлило то, что колокола для него за 60 км на своем горбу тащили русские бабы. Мы смотрели византийскую мозаику, слушали рассказ о двух чудотворных иконах в храме. Миша позвал нас за собой в храм, продолжая говорить об иконах. Это было очень интересно, но нужно было обмотаться повязкой, и я замешкалась на входе.

А там толпа у бака со святой водой. Повязок никаких нет. Миша что-то продолжает рассказывать около икон, а я не слышу. Все женщины из нашей группы прямо в брюках ломанулись внутрь. Я притормозила, но любопытство было сильнее, и я двинула за ними, попутно вспоминая, как меня пытался устыдить приднестровский священник отец Святослав, когда я струсила войти в церковь в штанах. Он мне тогда сказал: «Лен, ну не валяй дурака, ты к Богу идешь, неужели ты думаешь, что Ему важно, что на тебе надето?»

 

Но лучше б я этого не вспоминала. Иконы разглядеть даже не успела, потому что нашу группу сверлили глазами шипящие монахини. Столько злобы и осуждения в женских глазах не встретишь даже среди чиновниц. Это было омерзительно.

 

Когда мы вышли во двор, Миша внезапно стал на сторону монахинь и сравнил нас с китайскими туристами, которые якобы всюду лезут в шортах. Повязки, оказывается, были задвинуты куда-то под лавку. Хотелось плюнуть и свалить в одинокое странствие по городу. Вместо этого обняла дерево и поговорила с ним. Немного полегчало.

 

Потом была церковь Марии Магдалины, там уже можно было обмотаться сразу за воротами. И монахиня на входе шутила и улыбалась. После церкви нас грабила церковная лавка. Меня хотели познакомить с неким отцом Святославом из Тирасполя (а не тот ли это отец?), но он оказался на больничном.

Затем мы поехали к Стене Плача. Поразило ее разделение на мужскую и женскую половины. Как же человеческие религии дики и примитивны.

У стены опять накатило волнение. Женщины вокруг молились, читали священные книги, фотографировали, плакали. Я начала размышлять, чего бы такого пожелать. Села на стул, достала записную книжку, вырвала лист. Замерла, слушая себя. А внутри – тишина. И я поняла, что надо делать. Свернула чистый лист и забросила его на выступ в стене. Из глаз неудержимо текли слезы, а внутри я ликовала. Чувствовала, что сейчас совершила один из главных своих выборов. И что не ошиблась. И если б я целую тетрадь исписала, не смогла бы сказать больше, чем теперь.

---

Мертвое море. 5 мая

2015-05-18 23:42:21 (читать в оригинале)

Первой мне выпала дорога к Мертвому морю. От Беэр-Шевы ехать совсем недалеко, но водитель маршрутки сделал остановку на полпути, и мы вышли на перекур около сельского дворика, где продавали разную глиняную утварь, растения и косметику.

 

На маленьком участке теснились горшки с цветами, овощной рассадой, кактусами, пряными травами. В клетках копошились птицы, отовсюду выглядывали садовые скульптуры и пугала, слепленные из прохудившейся посуды. В фонтанах журчала вода, за перегородкой бродили куры и морские свинки, из радиоприемника непрерывно текла веселая болтовня. Это было одновременно и очаровательно, и безвкусно.

В половине десятого мы подъехали к отелю. Нам выдали полотенца, карточки на кофе с пирожными и на обед, показали бассейны с живой и мертвой водой, сауну, душ, дорожку к морю и пообещали забрать в пять вечера.

 

Роза предупреждала, что купаться еще холодно, и рекомендовала ограничиться бассейном. Я с недоверием посмотрела на плещущихся в лягушатнике скрюченных столетних дам и пошла к морю.

 

Море прекрасно. Я ожидала от слова «мертвое» чего угодно, только не этой молочной голубизны и мягкого аромата. Ближе к берегу песок под ногами начал хрустеть, как корочка безе. Совсем у воды он покрыт плотной глазурью из соли. Перила уходящего в глубину мостика оплыли солевыми наростами, как ледяными сосульками.

 

И если это называется не сезон, то на Черном море сезона не бывает вообще. Солнце не палило, а старательно прогревало, вода была теплой настолько, что не приходилось привыкать. Вдоль берега тонкой линией тянулись изящные белые навесы, под которыми разместились два ряда лежаков. У мостика можно пить пресную воду из фонтана, работающего при нажатой кнопке, а также мыть под краном ноги или купаться под душем в пресной воде. Бесплатно. Людей было немного.

 

Я понадеялась, что под навесом солнце меня пощадит, и решила побыть здесь до обеда. Но аллергическая реакция на солнечный свет началась моментально. Я терпела. Это море стоит того, чтобы пострадать от крапивницы.

 

Вода настолько густая, что при прикосновении ладоней к телу ощущение, что входишь в сопли. Жжет и сушит. Хорошо, что я знала заранее, что несколько дней перед купанием нельзя брить ноги. Я бы посоветовала даже не какать. Горит все, что не загрубело. Чистота волшебная, смертельная чистота. Ни палочки, ни веточки, ни червячка, разве что изредка можно отыскать какую-нибудь пластиковую пленку, но куда уж без нее. Нога ступает в соль, будто в белый песок.

 

Я немного потеряла равновесие и перевернулась. Задница работала как поплавок и не позволяла вернуться в вертикальное положение. Пришлось плыть. Рядом стояла девушка из нашей группы и сказала своей спутнице: «Смотри, как она хорошо плывет!» Так как в поле ее зрения я была единственным плывущим предметом, пришлось признать, что это первый комплимент мне как пловчихе за всю жизнь.

 

Даже не припомню, когда испытывала подобный релакс. И испытывала ли вообще. Было хорошо, спокойно, тихо. Полное принятие реальности и нереальности. Такая наполненность, что ни восторга, ни страсти, ни торжества. Словно растворилась в этом солевом киселе, испарилась на солнце и смешалась с космосом.

 

В полдень пришлось уйти. Тело уже давало понять, что готовит мне аллергический ад. Посидела в сауне с улыбчивым дедушкой, которому очень хотелось общаться. Но все, что я смогла из себя выжать, это пара жестов с комментарием «но хот» на полу и «вэри хот» у потолка.  До обеда сидела в холле на вайфае, где меня пытался склеить абориген. Врала ему, что замужем, он же проповедовал промискуитет. В столовой  испробовала по ложке всего кошерного, чтобы иметь представление. Не заметила особой разницы с турецкой и египетской отельной едой, но было очень вкусно.

 

Вышла из отеля, перешла через дорогу и до трех часов имела оргию в магазине косметики. Выбирала подарки ко дням рождения брата, сестры и друга, без повода гребла себе и Наташе. Хитрая консультантша предложила намазать мне одну часть лица кремом и посмотреть разницу через десять минут. И разница действительно была. Не так чтоб полуфранкенштейн-полубелоснежка, но что-то близко. Этот магазин открывался после ремонта, вся косметика только распаковывалась, и поэтому я попала на скидки. Три крема по цене двух, четыре по цене трех и т.д. Набила полный рюкзак и получила бумагу на возврат НДС при вылете из страны. Довольная, вернулась к морю.

 

На пляже становилось все безлюднее. Слышимость удивительная. Даже я, пропащая глухомань, выхватывала куски разговора трех старушек, расположившихся метрах в десяти левее. Они говорили о вдовстве, о бабьей доле, о здоровье внуков.  Три глыбы, три окаменевших юности. Я слушала их, не испытывая сильных эмоций, но по щекам текли слезы. Сами по себе, как будто не мои. Не знаю, что это было. Не боль, нет. Может, сопричастность. Как будто мы все заперты в одной клетке и ждем, когда она откроется. Так долго ждем, что уже начали забывать об этом.

 

Домой вернулась безмолвная и счастливая. И всю ночь раздирала себя до кровищи. От аллергии на солнце не спасают даже израильские кремы.

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.

 

---

Израиль. 4 мая

2015-05-17 21:53:51 (читать в оригинале)

К Израилю я готовилась тщательно, предварительно для настроения  трижды прослушав гимн этой страны. Исследовала множество сайтов, переписала в блокнот расписание поездов со станциями пересадок, распечатала карту пути от Северного вокзала Беэр-Шевы до дома пригласившей меня Розы, а также текст приглашения на двух языках.

 

Что везти в подарок на святую землю, я не представляла, поэтому спросила напрямик. И узнала, что в Израиле сало в два раза дороже нашего, а конфет «Милки Вэй» нет вообще. Я не ем ни того, ни другого, поэтому выбор показался экзотичным. Еще нужно было купить спортивный костюм, женскую сумку на длинном ремне и лекарства. После четырех походов по магазинам  я с грустью поняла, что пилигримскую мечту о путешествии с рюкзаком придется оставить, и достала чемодан на колесах.

Горький опыт опоздания на самолет перед Новым годом сделал из меня параноика, и я оказалась во Внуково в полночь, за десять часов до вылета. Чемодан сдала в багаж. Этот поступок я впоследствии заклеймила как глупость, так как оказалось, что чемодан вполне поместился бы в туалетной кабине вместе со мной.

 

Всю ночь я читала книгу Долорес Кэннон «Иисус и ессеи», предвкушая прогулки по Тем Самым Дорогам и заранее тихо влюбляясь в еврейскую землю. В автоматах аэропорта продается недорогой и очень вкусный кофе, но в металлических креслах сидеть холодно и неуютно. Немного подремав, в шесть часов я первой прошла регистрацию. В дьюти-фри почти убедила себя, что там все неинтересное и ненужное, но мимоходом перепробовала штук пятнадцать тестеров духов.

 

У выхода к самолету постепенно собирались колоритные товарищи в пейсах, дамы, переполненные чувством собственного достоинства, веселые детки и прочий люд, проплывавший сквозь мой сонный туман. Началась посадка. Впереди шел юноша, из ортодоксальных, с невыносимо едким кислым запахом пота. Я молилась: только не рядом со мной, пожалуйста, только не это.

 

Когда я села рядом с красивым семейством с тремя детьми и возблагодарила небо за то, что вонючка ушла в хвост, где-то рядом начался смрадный пердёж. Эта пытка длилась до самого конца полета. Четыре часа. Вечность. Я сначала грешила на красивое семейство, но оно по очереди выходило в туалет, а кошмар не прекращался. Уже по пути из самолета меня обогнала пара соотечественников. От мужика несло, и его спутница шутила, что зато он дезинфицировал воздух. Неужели для страдающих метеоризмом не изобрели никаких ароматных свечей?

 

Паспортный контроль прошла на удивление быстро. Спасла распечатка на иврите. Спросили только, кем мне доводится приглашающая и сколько у меня денег. Билет до Беэр-Шевы продала та же самая кассирша, что обслуживала нас с сестрой зимой. Я даже обрадовалась ей. Настроение было сказочное. Добралась без единого приключения. Лишь немного замешкалась на вокзале в Беэр-Шеве, потому что реальная картина мира не совсем совпала с моими представлениями о нем.  Но перевернув карту, я вновь обрела покой.

Чемодан скакал по брусчатке, солнце сияло, птицы орали, автомобили носились в разные стороны, на балконах сушилась одежда, коты лазили по карнизам, цвели деревья, кактусы и кусты, наполняя воздух странными ароматами – он нежно-сладких до напоминающих конский пот и человеческую мочу.

 

Минут через пятнадцать я была около дома. Четыре этажа, два подъезда. Дверей в подъездах нет. Все вокруг мило и чисто. Из-за квартирных дверей доносится телепередача на русском. На доске объявлений – услуги сантехника на русском. Дышать становилось все веселей.

Дома никого не было, я оставила чемодан у двери и пошла в соседний дом к маме Розы. Меня уже ждали, предложили поужинать, но я рассказала про оставленный чемодан, и мне выдали ключ от квартиры. Тем временем у подъезда уже стоял Валера, муж Розы. Как-то мы моментально поняли, кто есть кто, хотя никогда не видели друг друга.

 

Валера классно готовит и, пока мы ждали Розу, накормил меня фрикадельками собственного приготовления. Подруга появилась примерно через час. Ее я тоже видела живьем впервые. Первое, на что обратила внимание – в реальности у нее взгляд почти юный, девичий, хотя она мама взрослого сына, служащего в армии, а еще соцработник, целыми днями посвящающий себя старикам.

 

Роза сразу взялась за дело – позвонила в турфиму.  Владельцем ее оказался… мужик из Зеленограда. Приехал к нам домой и продал мне сразу четыре экскурсии. Поздравил меня с тем, что отжал у меня бабло, приказал стоять на остановке в 7:25 и уехал.

 

Мы с Розой еще немного поболтали, и я рухнула спать. Снились апокалиптические сны.