*    *    *

 

 

Есть вещи, которые нельзя удержать. Они просто проходят мимо, показывая невозможность обладания ими. Усиливают тоску по несбыточному или пробуждают ее, если ты случайно о ней позабыл.

 

 

Свобода. Слово, когда-то настолько самоочевидное, что и в голову не приходило задуматься над его смыслом. Нечто, воспринимаемое как данность. То, что начинаешь ценить только после того, как потеряешь.

 

 

Надо смело бросать старое, если хочешь чего-то нового. Ничего не может вырасти там, где нет свободного места.

 

 

— Знаете, иногда мне становится интересно, о чем он, собственно говоря, думал — я хочу сказать, что все остальное он рассчитал точно, но вот этот неизбежный для человека демонтаж — его надо было организовать как-то иначе. А то ведь что получается — ты рождаешься, растешь, учишься, а как только ты немного освоился и попривык, у тебя снова все отнимают. Все по порядку. Начиная со зрения и дальше вниз. И в итоге ты возвращаешься туда, откуда делал первый шаг.

 

Смерть дорогого человека, оставшиеся в живых родственники охвачены безграничным горем. Безутешным. Человек в горе — это вещь в себе. Сколько ни учись, но, оказываясь рядом, ты все равно понимаешь, что находишься в другом мире. Невозможно найти слова, которые смогли бы хоть немного приободрить. Невозможно совершить поступок, от которого станет легче. Единственное, что ты можешь сделать, — просто находиться рядом и слушать слова, исполненные невыносимого отчаяния. Держать себя в руках, когда хочется кричать от безысходности, от бессмысленности, оттого, что жизнь так беспощадна, что не стоит даже пытаться бороться. Лучше сразу сдаться. Какой смысл, если конец может наступить уже через час. Зачем все эти усилия, если конец так или иначе приближается? И скрыться от него невозможно. Человек, охваченный горем, — это напоминание. Зачем? Зачем все это нужно?

 

 

Вечный выбор. Иногда ты делаешь его так быстро, что не понимаешь всей серьезности последствий. Но потом все становится очевидным — большие красные кляксы, что-то вроде дорожных знаков на пройденном пути.

 

 

Мысли о духовном посещают почти всех. Но я не понимаю, почему люди, стоит им обрести собственную веру, стараются немедленно убедить других в ее правильности. Как будто им трудно нести свою веру в одиночестве! Словно это обязательно делать группой, а то не считается. И тогда вдруг становится важно, чтобы все верили одинаково, а как этого достичь? Приходится придумывать правила и законы, которые поддерживают веру в определенных рамках, а потом пусть каждый к ним приспосабливается. Затем придется прекратить задавать сложные вопросы и надеяться на новые ответы, потому что все правильные ответы уже записаны в религиозных правилах и уставах. А разве это не означает конец всякого развития? В таком случае все сводится исключительно к власти? Мне представляется, что всякая религия сводится в конечном счете именно к ней. Ведь любая религия создана не Богом, а людьми, а из истории мы знаем, на что порой способны люди во имя своей веры.