missov - BLOG.I.UA Голосов: 1 Адрес блога: http://blog.i.ua/user/3035919/ Добавлен: 2010-04-27 19:40:43

Поздравляем!

2013-02-23 02:11:00 (читать в оригинале)

Как всегда, САМЫЕ НАИЛУЧШИЕ ПОЖЕЛАНИЯ!  (извините, без стихов)

 

 

---

Поздравления для всех женщин

2013-02-23 02:11:00 (читать в оригинале)

Друзья! Праздники, это такое дело, что  хочется, чтобы  их   было   побольше в году.
  Больше праздников, больше радости. Но наступающий  женский праздник, это не только радость и повод для  выпивки, но и ответственность перед  лучшей половиной  человечества - нашими  любимыми женщинами, девушками и возлюбленными.  Поздравления и подарки. Да, именно это я имею ввиду.   Мы об этом всегда вспоминаем в последний день, а иногда в последнее время, за  несколько часов перед самим праздником.  И огорчаем своих любимых, наспех сделанными подарками.  Ведь подарок для любимой женщины, это  целое искусство, учит нас  китайское учение Фен Шуй.  Надо учиться в своих восточных братьев по разуму, если мы сами  забыли, как нужно выбирать и дарить своим женщинам не только себя, но и подарки   в придачу. Это им,  иногда, больше нравится чем мы сами,  сильная половина человечества.
                   Фен Шуй учит нас дарить подарки любимым

---

Владимир Высоцкий - "Он вчера не вернулся из боя"

2013-02-23 02:06:00 (читать в оригинале)

Дорогие мужчины! Поздравляю Вас с праздником!
В День Защитника Отечества
Разрешите пожелать
Солнца яркого, неба чистого,
Чтоб повсюду была благодать!
Будьте сильными и красивыми,
Не сдавайтесь никогда.

---

"Ворон" Эдгара По. Еще переводы

2013-02-23 02:05:00 (читать в оригинале)

Перевод В. Брюсова:
                                 Ворон

              Как-то в полночь, в час унылый, я вникал, устав, без силы,
              Меж томов старинных, в строки рассужденья одного
              По отвергнутой науке и расслышал смутно звуки,
              Вдруг у двери словно стуки - стук у входа моего.
              "Это - гость,- пробормотал я, - там, у входа моего,
                   Гость, - и больше ничего!"

              Ах! мне помнится так ясно: был декабрь и день ненастный,
              Был как призрак - отсвет красный от камина моего.
              Ждал зари я в нетерпенье, в книгах тщетно утешенье
              Я искал в ту ночь мученья, - бденья ночь, без той, кого
              Звали здесь Линор. То имя... Шепчут ангелы его,
                  На земле же - нет его.

              Шелковистый и не резкий, шорох алой занавески
              Мучил, полнил темным  страхом, что не знал я до него.
              Чтоб смирить в себе биенья сердца, долго в утешенье
              Я твердил: "То - посещенье просто друга одного".
              Повторял: "То - посещенье просто друга одного,
                   Друга, - больше ничего!"

              Наконец, владея волей, я сказал, не медля боле:
              "Сэр иль Мистрисс, извините, что молчал я до того.
              Дело в том, что задремал я и не сразу расслыхал я,
              Слабый стук не разобрал я, стук у входа моего".
              Говоря, открыл я настежь двери дома моего.
                   Тьма, - и больше ничего.

              И, смотря во мрак глубокий, долго ждал я, одинокий,
              Полный грез, что ведать смертным не давалось до тою!
              Все безмолвно было снова, тьма вокруг была сурова,
              Раздалось одно лишь слово: шепчут ангелы его.
              Я шепнул: "Линор" - и эхо повторило мне его,
                   Эхо, - больше ничего.

              Лишь вернулся я несмело (вся душа во мне горела),
              Вскоре вновь я стук расслышал, но ясней, чем до того.
              Но сказал я: "Это ставней ветер зыблет своенравный,
              Он и вызвал страх недавний, ветер, только и всего,
              Будь спокойно, сердце! Это - ветер, только и всего.
                  Ветер, - больше ничего! "

              Растворил свое окно я, и влетел во глубь покоя
              Статный, древний Ворон, шумом крыльев  славя торжество,
              Поклониться не хотел он; не колеблясь, полетел он,
              Словно лорд иль лэди, сел он, сел у входа моего,
              Там, на белый бюст Паллады, сел у входа моего,
                   Сел, - и больше ничего.

              Я с улыбкой мог дивиться, как эбеновая птица,
              В строгой важности - сурова и горда была тогда.
              "Ты, - сказал я, - лыс и черен, но не робок и упорен,
              Древний, мрачный Ворон, странник с берегов, где ночь всегда!
              Как же царственно ты прозван у Плутона?" Он тогда
                   Каркнул: "Больше никогда!"

              Птица ясно прокричала, изумив меня сначала.
              Было в крике смысла мало, и слова не шли сюда.
              Но не всем благословенье было - ведать посещенье
              Птицы, что над входом сядет, величава и горда,
              Что на белом бюсте сядет, чернокрыла и горда,
                  С кличкой "Больше  никогда!".

              Одинокий, Ворон черный, сев на бюст, бросал, упорный,
              Лишь два слова, словно душу вылил в них он навсегда.
              Их твердя, он словно стынул, ни одним пером не двинул,
              Наконец я птице кинул: "Раньше скрылись без следа
              Все друзья; ты завтра сгинешь безнадежно!.." Он тогда
                  Каркнул: "Больше никогда!"

              Вздрогнул я, в волненье мрачном, при ответе стол
              "Это - все, - сказал я, - видно, что он знает, жив го,
              С бедняком, кого терзали беспощадные печали,
              Гнали вдаль и дальше гнали неудачи и нужда.
              К песням скорби о надеждах лишь один припев нужда
                  Знала: больше никогда!"

              Я с улыбкой мог дивиться, как глядит мне в душу птица
              Быстро кресло подкатил я против птицы, сел туда:
              Прижимаясь  к мягкой ткани, развивал я цепь мечтаний
              Сны за снами; как в тумане, думал я: "Он жил года,
              Что ж пророчит, вещий, тощий, живший в старые года,
                  Криком: больше никогда?"

              Это думал я с тревогой, но не смел шепнуть ни слога
              Птице, чьи глаза палили сердце мне огнем тогда.
              Это думал и иное, прислонясь челом в покое
              К бархату; мы, прежде, двое так сидели иногда...
              Ах! при лампе не склоняться ей на бархат иногда
                  Больше, больше никогда!

              И, казалось, клубы дыма льет курильница незримо,
              Шаг чуть слышен серафима, с ней вошедшего сюда.
              "Бедный!- я вскричал,- то богом послан отдых всем тревогам,
              Отдых, мир! чтоб хоть немного ты вкусил забвенье, - да?
              Пей! о, пей тот сладкий отдых! позабудь Линор, - о, да?"
                  Ворон: "Больше никогда!"

              "Вещий, - я вскричал, - зачем он прибыл, птица или демон
              Искусителем ли послан, бурей пригнан ли сюда?
              Я не пал, хоть полн уныний! В этой заклятой пустыне,
              Здесь, где правит ужас ныне, отвечай, молю, когда
              В Галааде мир найду я? обрету бальзам когда?"
                  Ворон: "Больше никогда!"

              "Вещий, - я вскричал, - зачем он прибыл, птица или д
              Ради неба, что над нами, часа Страшного суда,
              Отвечай душе печальной: я в раю, в отчизне дальней,
              Встречу ль образ идеальный, что меж ангелов всегда?
              Ту мою Линор, чье имя шепчут ангелы всегда?"
                  Ворон; "Больше никогда!"

              "Это слово - знак разлуки! - крикнул я, ломая руки. -
              Возвратись в края, где мрачно плещет Стиксова вода!
              Не оставь здесь перьев черных, как следов от слов позорны?
              Не хочу друзей тлетворных! С бюста - прочь, и навсегда!
              Прочь - из сердца клюв, и с двери - прочь виденье навсегда!
                  Ворон: "Больше никогда!"

              И, как будто с бюстом слит он, все сидит он, все сидит он,
              Там, над входом, Ворон черный с белым бюстом слит всегда.
              Светом лампы  озаренный, смотрит, словно демон сонный.
              Тень ложится удлиненно, на полу лежит года, -
              И душе не встать из тени, пусть идут, идут года, -
                  Знаю, - больше никогда!

              (1905-1924)

  
          Перевод М. Зенкевича, 2002
Ворон

          Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
          Задремал я над страницей фолианта одного,
          И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
          Будто глухо так застукал в двери дома моего.
          "Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего,
                  Гость - и больше ничего".

          Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный,
          И от каждой вспышки красной тень скользила на ковер.
          Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали
          Облегченье от печали по утраченной Линор,
          По святой, что там, в Эдеме, ангелы зовут Линор, -
                  Безыменной здесь с тех пор.

          Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах
          Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,
          И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало:
          "Это гость лишь запоздалый у порога моего,
          Гость какой-то запоздалый у порога моего,
                  Гость - и больше ничего".

          И, оправясь от испуга, гостя встретил я, как друга.
          "Извините, сэр иль леди, - я приветствовал его, -
          Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки,
          Так неслышны ваши стуки в двери дома моего,
          Что я вас едва услышал", - дверь открыл я: никого,
                  Тьма - и больше ничего.

          Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный
          В грезы, что еще не снились никому до этих пор;
          Тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака,
          Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: "Линор!"
          Это я шепнул, и эхо прошептало мне: "Линор!"
                  Прошептало, как укор.

          В скорби жгучей о потере я захлопнул плотно двери
          И услышал стук такой же, но отчетливей того.
          "Это тот же стук недавний, - я сказал, - в окно за ставней,
          Ветер воет неспроста в ней у окошка моего,
          Это ветер стукнул ставней у окошка моего, -
                  Ветер - больше ничего".

          Только приоткрыл я ставни - вышел Ворон стародавний,
          Шумно оправляя траур оперенья своего;
          Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твердо;
          С видом леди или лорда у порога моего,
          Над дверьми на бюст Паллады у порога моего
                  Сел - и больше ничего.

          И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале,
          Видя важность черной птицы, чопорный ее задор,
          Я сказал: "Твой вид задорен, твой хохол облезлый черен,
          О зловещий древний Ворон, там, где мрак Плутон простер,
          Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простер?"
                  Каркнул Ворон: "Nevermore".

          Выкрик птицы неуклюжей на меня повеял стужей,
          Хоть ответ ее без смысла, невпопад, был явный вздор;
          Ведь должны все согласиться, вряд ли может так случиться,
          Чтобы в полночь села птица, вылетевши из-за штор,
          Вдруг на бюст над дверью села, вылетевши из-за штор,
                  Птица с кличкой "Nevermore".

          Ворон же сидел на бюсте, словно этим словом грусти
          Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор.
          Он сидел, свой клюв сомкнувши, ни пером не шелохнувши,
          И шептал я, вдруг вздохнувши: "Как друзья с недавних пор,
          Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор".
                  Каркнул Ворон: "Nevermore".

          При ответе столь удачном вздрогнул я в затишьи мрачном,
          И сказал я: "Несомненно, затвердил он с давних пор,
          Перенял он это слово от хозяина такого,
          Кто под гнетом рока злого слышал, словно приговор,
          Похоронный звон надежды и свой смертный приговор
                  Слышал в этом "Nevermore".

          И с улыбкой, как вначале, я, очнувшись от печали,
          Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор,
          Сел на бархате лиловом в размышлении суровом,
          Что хотел сказать тем словом Ворон, вещий с давних пор,
          Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор,
                  Хриплым карком: "Nevermore".

          Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой,
          Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор,
          Тусклой люстрой освещенный, головою утомленной
          Я хотел склониться, сонный, на подушку на узор,
          Ах, она здесь не склонится на подушку на узор
                  Никогда, о nevermore!

          Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма
          И ступили серафимы в фимиаме на ковер.
          Я воскликнул: "О несчастный, это Бог от муки страстной
          Шлет непентес - исцеленье от любви твоей к Линор!
          Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!"
                  Каркнул Ворон: "Nevermore!"

          Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
          Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор
          Занесла тебя под крышу, где я древний Ужас слышу,
          Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Галаадских гор,
          Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?"
                  Каркнул Ворон: "Nevermore!"

          Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
          Если только Бог над нами свод небесный распростер,
          Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми,
          Там обнимет ли, в Эдеме, лучезарную Линор -
          Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?"
                  Каркнул Ворон: "Nevermore!"

          "Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол! -
          Я, вскочив, воскликнул: - С бурей уносись в ночной простор,
          Не оставив здесь, однако, черного пера, как знака
          Лжи, что ты принес из мрака! С бюста траурный убор
          Скинь и клюв твой вынь из сердца! Прочь лети в ночной простор!"
                  Каркнул Ворон: "Nevermore!"

          И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья,
          С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор;
          Он глядит в недвижном взлете, словно демон тьмы в дремоте,
          И под люстрой, в позолоте, на полу, он тень простер,
          И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.
                  Никогда, о, nevermore!

---

С Днем Защитника Отечества!!!

2013-02-23 02:00:00 (читать в оригинале)