маруся551 Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/1337200/ Добавлен: 2008-03-20 20:00:45 блограйдером Laminaria

Любовь наше все

2016-02-14 17:24:54 (читать в оригинале)

Сегодня праздник у влюбленных,
Как часто мы их поздравляем,
Желаем счастья и любви,
И благ всех им мы пожелаем.

Любовь дается нам не сразу,
Добиться мы ее должны,
Пусть счастье обретем мы с глазу,
И с ангелом лететь к любви могли.

Пусть Валентин нас поздравляет,
И поцелуев день настал,
Чтоб чувств надежда не пропала,
Чтоб каждый "Я тебя люблю" сказал.

---

Ченстоховской Божьей Матери

2016-01-29 23:45:23 (читать в оригинале)

Упоминания о Ченстоховской Божьей Матери запомнились мне с детства, рассыпанные по страницам книг, как ягоды рябины на скучном снегу – как будто бы специально для придания какого-то особого колорита.« - Патер ностер... Езус Христос... Матка боска Острабрамска, Ченстоховска... - бормочет Юзефа. Это она призывает мне в помощь всех небесных заступников, продолжая кропить меня слезами».

Книгу Александры Бруштейн «За далью даль», про «дореволюционную жизнь» интеллигентной семьи брал в районной библиотеке. Хорошая книжка.« - Пан Езус! Это специально для Збигнева и Каспера новость! Только наладился соснуть, так на тебе! - проворчал Сташек, который положил было уже голову на стол.
И трое его товарищей слушали боцмана пятое через десятое, а тут с них и сон и хмель как ветром сдуло. У Каспера сердце чуть не выскочило из груди.
- Матка бозка Ченстоховска! - закричал он, бросаясь к пану Конопке. - Вуек, Вуек, ты знаешь Миколая Коперника! Что же ты молчал? Збышек, как тебе это нравится!
Однако Збигневу это не нравилось».Это некая (вполне достойная) Зинаида Шишова, из повести «Приключения Каспера Берната в Польше и других странах». Как будто обязательно – если Польша – то нельзя без Матки бозки Ченстоховски. И не только ведь у отечественных писателей. Вот и Гюнтер Грасс пишет про своего героя: «Рано овдовев, он совершил паломничество в Ченстохову, и Матка Боска Ченстоховска повелела ему признать ее будущей королевой Польши. С той поры Винцент только и делал, что рылся в диковинных книгах, отыскивал в каждой фразе подтверждение прав Богоматери на польский престол, а сестре передоверил все хлопоты по двору и полю».Правда, это все иностранцы – по отношению к польской литературе. В ней я упоминаний о Ченстоховской Божьей матери вот так вот сходу не нашел. Ну, уверен, что плохо искал. Вобщем, к чему это я? К тому, что нельзя было отказываться от возможности посмотреть на этот символ католической Польши. А возможность представилась, когда наш туристический автобус катил из белорусского Бреста в чешский Оломоуц. За семь евро с человека, вне зависимости от вероисповедания, автобус готов был немного изменить маршрут и заехать в Ченстохову. Точнее, не в саму Ченстохову, а в Ясногорский монастырь где и хранится икона.

Монастырь начал создаваться на Ясной Горе с XIV века, когда князь Владислав Опольчик привез туда знаменитую икону, до этого она успела побывать и на Руси, и в Константинополе, и, по преданию в Иерусалиме. По тому же преданию, написана она евангелистом Лукой на оборотной стороне столешницы. Стол из того самого дома где воспитывался и рос Иисус Христос. По мнению ученых, икона написана в Византии в IX-X веках. Достоверно ее судьба прослеживается с XIII века, когда Галицко-Волынский князь Лев поместил ее в городе Белз (сейчас – территория Украины).Так получилось, что во времена территориального расчленения Польши икона стала восприниматься во многом как символ национального единства. Государственная символика украшает и сейчас ворота базилики.

Монастырь строился в течении нескольких веков и представляет достаточно пестрое собрание зданий в разных стилях. Самое роскошное – это трехнефный собор Святого Креста и Рождества Богородицы. Особенно впечатляюще он выглядит на фоне многих других, как правило, довольно скромных, храмов Польши (эта жуткая фотография, сделанная в почти полной тьме, почти не дает представляя о барочной роскоши убранства).

Сама икона находится в относительно скромной Часовне Божьей Матери. Фотографировать саму икону мы не пытались, сделали несколько кадров недалеко от входов в часовню. Стены ее увешаны дарами Богородице. Интересно, что в основном как мы поняли, это не индивидуальные подношения, а дары от групп паломников, от целых городов, от однополчан.

Есть даже дар от движения «Солидарность».

юди молились в основном, стоя коленями на небольших скамеечках. Но ближе к иконе все стояли коленями прямо на полу. Потом многие пройдут на коленях за алтарной частью, вокруг иконы. Много молодых людей, не юношей безусых, а, например, молодых семейных пар с детьми.

Исповедальни пока пусты.

На выходе из часовни на границе полутьмы и яркого дневного света глаз цепляется за детали оформления.

Идем к автобусу. Паркинг напоминал паддок формулы-1 в день Гран-При – по количеству автобусов-моторхоумов и туристов. От стоянки к самому монастырю идешь по дорожке между двух каменных стен, здесь паломники и туристы немного рассредоточиваются и идти можно спокойнее. А вот как шли паломники к монастырю лет сто назад:« Поезд пришел в Ченстохов рано утром. От вокзала до монастыря, стоявшего на высоком зеленом холме, было далеко. Из вагона вышли богомольцы - польские крестьяне и крестьянки. Среди них были и городские обыватели в пыльных котелках; Старый, тучный ксендз и мальчики-причетники в кружевных одеяниях ждали богомольцев на вокзале. Тут же, около вокзала, процессия богомольцев выстроилась на пыльной дороге. Ксендз благословил ее и пробормотал в нос молитву. Толпа рухнула на колени и поползла к монастырю, распевая псалмы. Толпа ползла на коленях до самого монастырского собора. Впереди ползла седая женщина с белым исступленным лицом. Она держала в руках черное деревянное распятие. Ксендз медленно и равнодушно шел впереди этой толпы. Было жарко, пыльно, пот катился по лицам. Люди хрипло дышали, гневно оглядываясь на отстающих. Я схватил бабушку за руку. - Зачем это? - спросил я шепотом. - Не бойся, - ответила бабушка по-польски. - Они грешники. Они хотят вымолить прощение у пана бога». Это вспоминает Константин Паустовский. Его привезла в монастырь бабушка. Возможно, он был примерно в таком вот возрасте, как эти маленькие девочки в белых платьицах – мы встречали их повсюду.

Но девочки, как правило, выглядели вполне довольными жизнью, платьями, чудесным весенним и днем и предстоящей встречей с Маткой Боской. А Паустовскому в монастыре не понравилось – он пугался лежащих на полу паломников и не стал целовать сутану кардиналу.

Кардиналов мы не видели, а вот обычные ксендзы бодро шли по своим делам, отражаясь в чисто вымытых фольсквагенах.


Может быть, все дело в том, что Паустовский чувствовал себя чужим на этом празднике жизни? Именно празднике.«Бабушка велела, чтобы в монастыре я не разговаривал по-русски. От этого мне было страшно. По-польски я знал всего несколько слов.
Я заблудился, попал в узкий проход между стенами. Он был вымощен треснувшими плитами. В трещинах цвел подорожник. К стенам были привинчены чугунные фонари. Их, должно быть, давно не зажигали - в одном фонаре я разглядел птичье гнездо».


Мы тоже чувствовали себя не совсем своими. Хотя русская речь тут никого не пугала, и никто косо на нас не смотрел. Было ощущение, что мы немного «подглядели» чужой жизни – ощущение, которого нет, например, когда посещаешь Собор Святого Петра в Риме. Но от этого подглядывающего взгляда мы узнали о Польше чуть больше. Так что рекомендую – если есть возможность, заезжайте в Ченстохову.

Не могу удержаться, приведу цитату из любимейшего:

" Из Вильно мы поехали в Варшаву. Я запомнил только памятник Копернику и кавярни, где бабушка угощала меня "пшевруцоной кавой" - "перевернутым кофе": в нем было больше молока, чем кофе. Она угощала меня пирожными - меренгами, таявшими во рту с маслянистой холодной сладостью. Нам подавали вертлявые девушки в гофрированных передниках. Из Варшавы мы поехали с бабушкой в Ченстохов, в знаменитый католический монастырь Ясна-гура, где хранилась "чудотворная" икона божьей матери. Впервые я тогда столкнулся с религиозным фанатизмом. Он потряс меня и напугал. С тех пор страх перед фанатизмом и отвращение к нему вошли в мое сознание. Я долго не мог избавиться от этого страха.

.....
Ченстоховский монастырь оказался средневековым замком. В стенах его торчали ржавые шведские ядра. В крепостных рвах гнила зеленая вода. На валах шумели густые деревья. Подъемные мосты на железных цепях были опущены. Мы въехали в извозчичьем экипаже по такому мосту в путаницу монастырских дворов, переходов, закоулков и аркад. Служка-монах, подпоясанный веревкой, провел нас в монастырскую гостиницу. Нам отвели холодную сводчатую комнату. Неизменное распятие висело на стене. На пробитые гвоздями латунные ноги Христа кто-то повесил венок из бумажных цветов. Монах спросил бабушку, не страдает ли она болезнями, требующими исцеления.

Бабушка была очень мнительная и тотчас пожаловалась на боли в сердце. Монах достал из кармана коричневой рясы горсть маленьких, сделанных из серебра сердец, рук, голов и даже игрушечных младенцев и высыпал их горкой на стол. - Есть сердца,- сказал он,- на пять рублей, на десять и на двадцать. Они уже освященные. Остается только повесить их с молитвой на икону божьей матери; Бабушка купила маленькое пухлое сердце за десять рублей. Бабушка сказала, что ночью мы пойдем в костел на торжественную службу, напоила меня чаем с варшавскими черствыми булочками и прилегла отдохнуть. Она уснула. Я смотрел в низкое окно. Прошел монах в блестящей выгоревшей рясе. Потом два польских крестьянина сели в тени у стены, достали из узелков серый хлеб и чеснок и начали есть. У них были синие глаза и крепкие зубы. Мне стало скучно, и я осторожно вышел на улицу.

Бабушка велела, чтобы в монастыре я не разговаривал по-русски. От этого мне было страшно. По-польски я знал всего несколько слов. Я заблудился, попал в узкий проход между стенами. Он был вымощен треснувшими плитами. В трещинах цвел подорожник. К стенам были привинчены чугунные фонари. Их, должно быть, давно не зажигали - в одном фонаре я разглядел птичье гнездо. Узкая калитка в стене была приоткрыта. Я заглянул в нее. Яблоневый сад, весь в солнечных пятнах, спускался по склону холма. Я осторожно вошел. Сад отцветал. Часто падали пожелтевшие лепестки. Жидкий, но мелодичный звон долетел с костельной колокольни. Под старой яблоней сидела на траве молоденькая польская крестьянка и кормила грудью ребенка. Ребенок морщился и хрипел. Рядом с женщиной стоял бледный, опухший крестьянский парень в новой фетровой шляпе. На шляпе была нашита синяя атласная лента и за нее заткнуто павлинье перо. Парень смотрел себе под ноги круглыми глазами и не шевелился. Низенький плешивый монах с садовыми ножницами в руке присел на пне против женщины.

Он внимательно посмотрел на меня и сказал: - Hex бендзи похвалены Езус Христус! - На веки векув! - ответил я так, как меня учила бабушка. Сердце у меня остановилось от страха. Монах отвернулся и снова стал слушать женщину. Пряди белых волос падали ей на лицо. Она отбрасывала их нежной рукой и жалобно говорила: - Как сыночку пошел пятый месяц, Михась застрелил аиста. Он принес его в нашу халупку. Я заплакала и сказала: "Что ты наделал, глупец! Ты же знаешь, что за каждого убитого аиста бог отнимает у людей по одному ребенку. Зачем же ты его застрелил, Михась?" Парень в фетровой шляпе все так же безразлично рассматривал землю. - И с того дня, - продолжала крестьянка, - сыночек наш посинел и болезнь начала его душить за горло. Поможет ему божья матка? Монах уклончиво смотрел в сторону и ничего не ответил. - Ох, тенскнота! - сказала женщина и начала царапать себя рукой по горлу. - Ох, тенскнота! - закричала она и прижала к груди ребенка. Ребенок таращил глаза и хрипел. Я вспомнил про игрушечных серебряных младенцев, которых показывал бабушке служка в монастырской гостинице. Мне было жаль эту женщину. Я хотел сказать ей, чтобы она купила за двадцать рублей такого младенца и подвесила его к ченстоховской иконе. Но у меня не хватало польских слов, чтобы дать такой сложный совет. Кроме того, я боялся монаха-садовника. Я ушел из сада.

Когда я вернулся, бабушка еще спала. Я лег, не раздеваясь, на жесткую койку и тотчас уснул. Бабушка меня разбудила среди ночи. Я умылся холодной водой в большом фаянсовом тазу. Я дрожал от возбуждения. За окнами проплывали ручные фонари, слышалось шарканье ног, перезванивали колокола. - Сегодня, - сказала бабушка, - будет служить кардинал, папский нунций. С трудом мы добрались в темноте до костела. - Держись за меня! - сказала бабушка в неосвещенном притворе. Мы ощупью вошли в костел. Я ничего не увидел. Не было ни одной свечи, никакого проблеска света среди душного мрака, скованного высокими костельными стенами и наполненного дыханием сотен людей. Кромешная эта темнота сладковато пахла цветами. Я почувствовал под ногой стертый чугунный пол, сделал шаг и тотчас наткнулся на что-то. - Стой спокойно! - сказала шепотом бабушка. - Люди лежат крестом на полу. Ты наступишь на них. Она начала читать молитву, а я ждал, держась за ее локоть. Мне было страшно. Люди, лежавшие крестом на полу, тихо вздыхали. Печальный шелест разносился вокруг. Внезапно в этом тяжелом мраке раздался, сотрясая стены, рыдающий гром органа. В ту же минуту вспыхнули сотни свечей. Я вскрикнул, ослепленный и испуганный. Большая золотая завеса, закрывавшая икону Ченстоховской божьей матери, начала медленно раздвигаться. Шесть старых ксендзов в кружевном облачении стояли на коленях перед иконой спиной к толпе, Их руки были воздеты к небу. Только худой кардинал в пурпурной сутане с широким фиолетовым кушаком, стягивавшим его тонкую талию, стоял во весь рост - тоже спиной к молящимся, - как бы прислушиваясь к затихающей буре органа и всхлипыванью толпы. Я еще никогда не видал такого театрального и непонятного зрелища.

После ночной службы мы прошли с бабушкой в длинный сводчатый коридор. Светало. Под стенами стояли на коленях молящиеся. Бабушка тоже опустилась на колени и заставила опуститься и меня. Я боялся спросить ее, чего ждут эти люди с безумными глазами. В конце Коридора показался кардинал. Он шел легко и стремительно. Пурпурная его сутана развевалась и задевала молящихся по лицу. Они ловили край сутаны и целовали его страстно и униженно. - Поцелуй сутану, - сказала мне бабушка быстрым шепотом. Но я не послушался. Я побледнел от обиды и прямо посмотрел в лицо кардиналу. Должно быть, у меня были слезы на глазах. Он остановился, положил на мгновенье сухую маленькую руку мне на голову и сказал по-польски:

- Слезы ребенка - лучшая молитва господу."


Это мой самый любимый из писателей, чьи книги я могу читать с любого места и в любом направлении - К. Паустовский, тоже поляк по происхождению.

О нем, как и других великих русских поляках - Грибоедове и Бунине, речь впереди.

ЕБЖ, конечно.

Акафист Ченстоховской иконе Божией Матери ("Непобедимая Победа")

Ангельский собор на Небеси немолчно воспевает Тя, Владычице, и мы земнороднии, притекающе ко иконе Твоей чудотворней, святым Лукою писанной, вопием Ти сице: Радуйся, Мати Света Невечерняго; Радуйся, Духа Святага Обитель Священная; Радуйся, светлое благодати Познание; Радуйся, Ангельских Сил Ликование; Радуйся, Купино неопально горящая; Радуйся, Господа Сил вечно Зрящая; Радуйся, Неувядаемый Цвете нетления; Радуйся, Образе Христова Воскресения; Радуйся, Заступнице Усердная, избави нас от всякого зла и сотвори чудо спасения.

---

Без заголовка

2016-01-29 23:09:20 (читать в оригинале)


Это цитата сообщения Lady__blogger Оригинальное сообщениеС тобой...

Надо уметь радоваться любому дню в нашей жизни, не смотря ни на что.... Как этот белокурый мальчуган в клипе...

---

Сон с Димой и Лазаревым.

2016-01-29 17:10:14 (читать в оригинале)

Сон с Димой и Лазаревым.

Последнее время моя подружка Вероника пригласила меня в Москву, погулять и сходить в театр. И я позвонила своей родственнице из Воскресенска, что она меня встретит и мы погуляем по городу и Воскресенску. Я забронировала места в гостинице около Тетра Луны. И собравшись поехала на вокзал. Взяв билеты я вернулась домой и стала собираться.

Вечером меня провожали родители, я ехала в Стреле. В Москве меня встретила Наташа, и мы поехали в Воскресенск к родным, меня приняли очень хорошо, посетила могилку бабушки, нафотографировалась с родными и у архитектуры. Переночевав у Наташи и попрощавшись, я поехала в Москву и зарегистрировавшись в гостинице , оставив там вещи, взяв планшет и фотоаппарат, пошла в кафе при "Луне", мы договорились с Вероникой встретиться там в 9 00.

Мы седели в кафе и разговаривали, когда туда вошел молодой парень с челкой, и похож на Диму, он был с каким то взрослым мужчиной, приглядевшись я узнала в нем Инокендия Петровича из "Усатого няня", да это был Художественный руководитель "Тетра Луны" Сергей Борисович Проханов, они чего то обсуждали, я все время смотрела на Диму, и он заметил это.

Он подошел к нам, и познакомился. Я ему рассказала что в Москве несколько дней и хочу сходить на спектакли, т.к перевести их в Питер тяжело. А есть возможность, и Сережины в Пушкинском театре. Он пошел к Проханову и несколько минут чего то говорили, вернувшись он протянул мне три билета на двух человек, на три спектакля. Первый спектакль сегодня в 19 00. Мы пошли гулять с Вероникой по городу, фоткались, потом мы пообедали в кафе при Пушкинском театре, где мне позвонил Дима и сказал что к нам сейчас подойдет Лазарев. Вскоре он вошел в кафе с директором Мишей, и сразу меня узнал. Мы поговорили с ним и он протянул билеты нам, сказал что ради меня он сменяет Плиткина в Теноре, на один спектакль, и есть соглашение на сьёмку в двд, так как многие не видели спектакля. Остальные два спектакля тоже будут сняты. И первый спектакль завтра. Немного с ним пофоткались и он расписался в открытке.

Потом он убежал на репетицию и мы с Вероникой поехали в центр на Красную площадь и каток рядом, потом взяв на прокат коньки, покатались.
После мы пошли в ГУМ, купить подарки родным. Вечером мы пошли на Дориана Грея, сев на места мы не ожидали что рядом с нами будет Сергей, который давно хотел посмотреть спектакль Димы, и вот удалось. В перерыве Дима вышел к нам. Потом после спектакля мы вчетвером пошли в кафе. Я сказала что завтра мы наметили посетить Третьяковку и храм, Сережа сказал что ждет на спектакле. Вернувшись в гостиницу, я сбросила фото в контакте и написала обо всех двух днях и спектакле. Комментариев было уйма, некоторые спрашивали как я познакомилась с ребятами, я сказала в кафе при театрах.

На следующий день мы пошли в Третьяковку, я заплатила за фото и снимала все, на планшете делала экскурсии в перескопе, это неописуемая красота, картины. Потом мы пошли в храм Василия Блаженного, поставили свечки за здравие ребят родных, вспомнили ушедших. Потом поехали в ЦПКиО в парк, катались на каруселях, ели вату, прыгнули с Тарзанки, и Чертовой дороге, и Чертовому колесе. И вскоре возвратившись я переоделась в платье от друга по работе, синее с вышивкой по горловине и драконом, куртку, и пошли в театр Пушкина на Тенора, с нами рядом сидели Валентина Викторовна мама Сергея, и его племянница Алина, а с другой стороны Дима. Он сидел сложа руки. Я исходила от смеха, великолепной работе Сережи. В перерыве к Диме подошли фанатки и он дал автограф, Миша ухаживал за нами, принося из кафе всякие вкусности. Потом мы опять все пошли в Ресторан при театре, вечером я опять выложила в альбом

Так я ходила по городу днем а вечерами мы ходили на спектакли, уже завтра мне возвращаться домой, расставаться с любимыми кумирами, которые стали так близки, подругой, красотой города, но надо было возвращаться домой к реальности, работе, родным. Я собирала сумку и увидела в углу номера красивую коробку, в ней было много дисков, в том числе и спектакли, подарки от ребят, переложила все в сумку, вскоре я была готова. Я спокойно сдала номер и поехала на вокзал, позвонила маме и сказала когда вернусь. Там меня уже ждали ребята и Вероника, она плакала и не хотела отпускать меня, но я обещала писать ей связываться по скайпу чаще. В апреле Серега привезет шоу в Питер и мы увидимся, а Дима с благотворительным концертом приедет в Мае. Последние фото и видео сложены, сумка упакована, и я готова к отъезду. До новых встреч ребята, не плачь Вероника, я постараюсь снова приехать, хотя бы на несколько дней. Вот и весь сон.

---

Ольга Кормухина

2016-01-28 22:51:38 (читать в оригинале)

Биография Ольга Кормухина

Ольга Кормухина - биография

О Себе

Я родилась на рассвете первого летнего дня 1960 года в 1-ом роддоме г.Горького (Нижнего Новгорода), что стоит на улице Варварке, недалеко от знаменитой "Стрелки", где сливаются две великие русские реки - Ока и Волга, на берегах которых и прошли мои благословенные детские и юношеские годы. Мама моя, Фаина Анфимовна, только что перешла на 5-ый курс историко-филологического факультета Горьковского университета, а папа, Борис Александрович, успешно окончив физико-технический факультет того же учебного заведения, уже 2 года благополучно трудился в должности инженера в Горьковском научно - исследовательском приборостроительном институте, с которым была связана вся его последующая жизнь.

Из всего этого можно сделать вывод, что родилась я в очень молодой и, как это принято говорить, интеллигентной семье. И поскольку матушке моей предстоял еще целый год корпения над учебниками и защита диплома, мое воспитание было доверено любвеобильным бабушке и дедушке со стороны отца - Александру и Александре, которые почему-то сразу решили, что я буду их любимой внучкой и нарекли меня "красным солнышком". Я очень быстро научилась этим пользоваться, и детство мое раннее было таким же вольным, как и приволжская природа, которая его окружала.

Но все хорошее когда-нибудь кончается, и к 3-му году моей жизни, меня, буквально с криком, изъяли из этой идиллии, и увезли в город, туда, где большинство людей существует по принципу - "жить, как все", но я то не привыкла, и, что самое ужасное, не хотела привыкать "жить, как все". Поэтому и торчала, как кость в горле, сначала у воспитателей дет.сада, а затем у школьных учителей, ведь мой пример, как ни странно, вдохновлял немалую часть воспитуемых, за что мне, неформальному лидеру, доставалось "по заслугам", а, зачастую, и свыше тех заслуг. Это потом, спустя много лет, когда я стала известной певицей, мои многострадальные воспитатели и учителя "с гордостью вспоминали": - Мы всегда говорили, что эта девочка ни на кого не похожа, и она обязательно будет выдающейся личностью.

Видимо, для достижения этой высокой цели меня более чем дреугих, старательно пытались "подстричь под общую гребенку". Мои бедные родители быстро привыкли не особенно радоваться, услышав имя своей дочери в первых рядах лучших учеников школы, так как следом за этим, как правило, оглашался список наиболее отличившихся бунтарей и хулиганов, где мое место также было не последним.

В общем, отрочество мое, внезапно свалившееся мне на голову в 1967 году вместе с поступлением в 1-ые классы общеобразовательной школы № 48 и музыкальной школы №7 г.Горького, буквально разрывалась между казаками - разбойниками, лазаньем по деревьям и прочими "невинными" дворовыми забавами - с одной стороны, и ежедневными муками за фортепиано и школьными уроками - с другой. Учеба давалась мне легко, но мои родители почему-то считали, что сидеть и мучиться надо все равно, видимо в этом был главный "секрет успеха" их воспитания.

В 1970 году (недаром я люблю цифру семь) у меня родился долгожданный брат - Андрей, на которого я обратила всю свою любовь и внимание, конечно же, в ущерб моим вчерашним товарищам и играм. Но все эти пеленки, детские кухни, гулянья и колыбельные удивительным образом постепенно гармонизовали мою жизнь и в ней даже появились новые интересы и увлечения. На смену урокам музыки (муз.школу я закончила в 1973 году) пришли занятия живописью и рисунком в изостудии. Дело в том, что матушка моя к тому времени возглавляла созданный ею Музей архитектуры и быта народов Поволжья, и среди ее знакомых и друзей появилось много архитекторов, вот она и решила, что это - лучшая профессия для творчески одаренной девушки.

В то же время я очень сильно увлеклась литературой по искусству и истории (особенно дореволюционной России), а также поэзией, даже сама грешила стихоплетством, чем увлекла добрую половину своего, уже 9-го класса. У нас постепенно сложился некий кружок интеллектуалов из 12-ти человек, и мы частенько собирались у меня дома или у мамы в музее и обсуждали вновь прочитанные книги или новые фильмы, музицировали, пели, а также делились мечтами о будущих своих профессиях.

Незаметно подошли выпускные экзамены, и, успешно закончив в 1977 году родную школу, мы все (т.е. члены нашего кружка) благополучно поступили кто куда задумал.

Уже на 1-ом курсе архитектурного факультета Горьковского инженерно-строительного института, который славился своей худ. самодеятельностью, меня случайно услышал наш декан и "благословил" в обязательном порядке выступить за честь института на областном смотре студенческой самодеятельности, на котором я исполнила " Ave Maria" Баха - Гуно и получила свою первую в жизни 1-ую премию, которых потом было много, но эта была самая-самая.

Так моя душа и мои мысли вновь обратились к музыке, с которой, как мне казалось, я покончила вместе с муз. школой. Да тут еще институтские друзья стали водить меня по разным подпольным рок-концертам, где играли запретную "заграничную" музыку, которая мне, воспитанной на классике девочке из хорошей семьи (у папы был чудный голос и я знала почти весь популярный теноровый репертуар) вначале не понравилась, но затем я мало-помалу втянулась в музыкальную вакханалию и вскоре сама стала с упоением разучивать так называемые "фирменные" песенки.

И тут опять... Случайно ? ... На одной студенческой вечеринке меня услышали деятели из культотдела Обкома Комсомола. Ребята эти, как сказали бы теперь, оказались "продвинутыми" по части музыки. И через неделю они вручили мне "запретную" пластинку великой американской певицы Махалии Джексон с тем, чтобы я выучила один из ее спиричуэлсов и выступила уже на Всесоюзном фестивале джаз-рок музыки. Там я завоевала гран-при за лучший сольный вокал, а эта "не наша" музыка завоевала меня, т.к. в процессе подготовки к фестивалю я влюбилась в нее окончательно и бесповоротно. Настолько, что впервые в жизни, дочь, доселе следовавшая маминым советам-указаниям почти безоговорочно, вдруг "уперлась рогом" и заявила, что архитектура - это не мое, а музыка - дело всей моей жизни. И, как ни странно, папа меня в этом поддержал. Видно, потому что сам он в свое время хотел и мог бы стать оперным певцом, но не решился, и всю жизнь об этом жалел. А я не пожалела о том своем выборе никогда.

После победы на конкурсе в 1981 году, предложения посыпались, как из "рога изобилия", звали даже очень известные муз. коллективы, но я понимала, что еще мелко плаваю и мне многому нужно научиться. Причем научиться петь эту " не нашу" музыку можно было только там, где ее играли, т.е. в ресторане, а не в филармонии, где исполнялись песни только советских композиторов. Да, в те годы попасть на работу в "центровой" ресторан в крупном городе было труднее, чем в филармонический коллектив. Но меня взяли, хотя я и поставила условие: "Никаких "мясоедовских". Буду петь только "фирму". Когда моя мама узнала, где я работаю, у нее был шок, но я уверенно заявила: "Мама! Это - мой трамплин. Через два года меня там не будет". Мама не поверила. А зря. Но через год я уже имела огромный репертуар из самых "крутых" мировых хитов, обо мне заговорили многие известные в стране музыканты (приезжая в наш город, они часто бывали в ресторане "Нижегородский", где я пела), а через 2 года сам Олег Леонидович Лундстрем, будучи на гастролях в Горьком, специально пожаловал в наш ресторан, чтобы послушать девочку, о которой ему говорили еще в Москве, и которой он в тот же вечер сделал предложение через месяц приехать в Москву на репетицию оркестра. Было это в марте 1983 года.

Я приехала. Пришла. Спела... Крик из оркестра: "Олег Леонидович! Эту девочку нельзя упустить. Ее нужно срочно брать в оркестр". На что Олег Леонидович ответил: "Да я и сам знаю. Но что делать с пропиской?". Ведь чтобы работать в Госоркестре, тогда нужна была московская прописка. "Вам нужно поступить в Гнесинку" - сказал Лундстрем. Так у Вас будет, по крайней мере, временная, а с ней уже можно работать.

И вот 7 июня 1983 года, ровно через 2 года, как и обещала маме, я уволилась из ресторана "Нижегородский" и уехала в Москву вовсе не с целью ее покорить, а с огромным желанием учиться, учиться и петь. Сдала все экзамены на "отлично" и, хотя мест было всего 5 (при конкурсе 600 человек на место) и при том, что заранее было известно, кто поступит, т.к. все претенденты уже год занимались со своими будущими педагогами, Министерство Образования выделило еще одно, 6-е место для меня и я стала студенткой самого вожделенного и единственного на тот момент музыкального учебного заведения, где преподавали лучшие люди страны.

Не успела я "втянуться" в учебный процесс, как мне вручили кассету с "минусовой" фонограммой оркестра и объявили, что через 2 недели я должна быть на гастролях в Латвии с выученной программой концерта в двух отделениях. Перед первым выходом на сцену меня жутко колотило от страха и тогда один из музыкантов закружил меня за кулисами и так вытолкнул прямо к микрофону. Публика, решив, что это специальный трюк, встретила молодую неизвестную певицу дружными аплодисментами и меня понесло: "Должно быть, мне родиться надо было птицей! Ведь я живу тогда, когда пою" (слова из песни Олега Лундстрема).

Первые гастроли прошли успешно и мне даже доверили подготовить несколько номеров по своему выбору, и я, счастливая, вернулась в Альма-матер. Училась я на "отлично" и Гнесинское начальство с легкостью отпускало меня на гастроли, не скрывая при этом "чувство глубокого удовлетворения" тем, что их студентка поет в самом "престижном" оркестре страны (джаз тогда был на пике популярности) без ущерба для учебы. И, что удивительно, я почти не тщеславилась этим, скорее испытывала тихую радость, словно путник, который идет по незнакомой дороге, и, сверяясь с картой, с удовольствием замечает обозначенные на ней пункты маршрута, убеждаясь в правильности своего движения.

Да, у меня все получалось, и я приписывала эти удачи не своей исключительности, а тому, что мой путь был предначертан свыше, и я шла по нему прямо, честно, и, как говорится, "добровольно и с песнями".

В 1986 году меня опять же в обязательном порядке отрядили на первый Всесоюзный телеконкурс "Юрмала - 86", где мое выступление было отмечено двумя специальными дипломами жюри, а журналисты окрестили "русской Тиной Тернер". И опять посыпались предложения.

К тому времени я уже насытилась джазом, и меня неудержимо повлекло в сторону рок-музыки, тем паче, что она набирала силу у нас в стране, и уже появилось несколько коллективов, играющих в этом стиле на довольно высоком уровне. Так что, окончив в 1987 году "с отличием" ГМУ им.Гнесиных я, через некоторое время, приняла предложение Криса Кельми и стала солисткой группы "Рок-ателье". Вскоре у меня появились свои песни, которые сразу же стали хитами и сама собой назрела необходимость создания собственной группы, что и случилось в 1988 году.

Затем "Рождественские встречи", год работы в "Театре песни" А.Пугачевой, где мы с ребятами набрались административного опыта и вот в 1990 году, наконец-то, отправились в свободное гастрольное плавание с сольными концертами по бескрайним просторам СССР. Да, ну и, конечно, фестивали, конкурсы, победы и наш музыкальный "Оскар" - "Овация", как лучшей рок-певице Союза.

Известные события августа 1991 года произошли в Москве без нас (мы были далеко от столицы). Зато в октябре 1993 года, буквально накануне противостояния у Белого дома, я пела на празднике города. Центральная сцена находилась прямо на Калининском проспекте и мы, еще ничего не зная и не понимая, видели, как, со стороны Садового кольца в сторону набережной, группами шли возбужденные люди. Уже на следующее утро, увидев по ТВ, что происходит там, у Белого дома, испытала шок. Обзвонила своих. Собрались. Накупили продуктов. Поехали. Даже еще не зная, кто там прав, кто - нет, поехали с желанием помочь тем, кто в этом нуждался. Но нас не пустили дальше Садового кольца. Разговаривали с солдатами, с людьми на улицах. Большинство из них вообще не понимало, что происходит, и зачем. Можно много рассуждать о великих идеях, о героизме, о том, почему и для чего все это произошло, но я тогда почувствовала себя маленьким винтиком в огромном механизме, тем, от кого мало, что зависит, и я ... Я разозлилась. На себя. На всех. Я искала и не могла найти ответов на вопросы: "А для кого я пела? Зачем? И зачем дальше петь и для кого? Кому вообще в этом хаосе нужны мои песни?"

"Коллеги" и так давно недоумевали: Зачем ты поешь "толпе" о высоких материях? Им же ничего не нужно, кроме хлеба и зрелищ, причем, "чем пошлее, тем башлее", то бишь денежней.

Вот эти-то невеселые мысли и привели меня к желанию хоть что-то понять, и я открыла Библию. Новый Завет. И если смысла происходящего я, может, до конца и не поняла, зато отчетливо увидела промысел Божий обо мне, потому что, не случись всего этого, неизвестно, куда бы завела меня моя дорога, не приведи она меня тогда к Храму. Следующие года три я мало гастролировала, постепенно уменьшая количество концертов, избегая эфиров и интервью. Хотелось повнимательней всмотреться в себя. Появились мысли об уединении. Может, даже, в монастыре. И опять чудо!

Весной 1997 года мои сомнения привели меня к "великому святому старцу", как его теперь называют, протоиерею о.Николаю Гурьянову на остров Залит под Псковом. Каково же было мое удивление, когда вместо монастыря, батюшка благословил меня на брак, и даже прикровенно предсказал имя жениха и его характер. И еще сказал: "Пой на клиросе". До их пор частенько приходится слышать: "Ты что, с ума сошла? Ты же лучшая рок-певица! Да с твоим голосом "бабки нужно рубить", а ты - на клирос". И как объяснить, что все лучшее - от Бога, и ему же должно служить.

С тех пор меня неудержимо тянуло на остров, и я частенько стала туда наведываться, обретя там, "духовную родину" и духовного отца. И потекла моя жизнь, как в сказке, только чудеса в ней были настоящие, вплоть до встречи с моим будущим мужем, которая случилась через год на ступенях храма Донского монастыря. В последствии старец благословил меня купить на острове домик, куда мы при любой возможности пытаемся вырваться всей семьей, а дочка вообще не хочет оттуда уезжать.

Известный рок-музыкант Алексей Белов - лидер и автор всей музыки группы "Парк Горького", популярной и у нас, и во многих странах мира, к тому времени исколесил с концертами почти весь шар земной. И вот, духовные поиски тоже привели его в храм. Лешина музыка всегда мне очень нравилась, он тоже знал обо мне, но знакомы мы не были, ведь, когда я восходила на отечественный рок-Олимп, он с группой уже уехал в Америку, штурмовать мировой. Мы разговорились, и Леша признался мне, что очень хочет попасть к старцу Николаю, но не знает, как.

И вот мы у старца.

"Муж твой?" - спрашивает меня с улыбкой старец.

- Нет.

Он - к Алексею: "Жена твоя?".

- Нет.

- "А вот венчайтесь" - у старца все просто.

Часто батюшка говаривал: " Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там - ни одного".

А ведь и вправду, без него навряд ли разглядели б мы Божий промысел. Этой сейчас кажется, что лучше не придумать и иначе и быть не могло. Итак, в апреле 1999 года мы обвенчались, а в мае 2000-го у нас родилась дочь Анатолия, чье рождение и имя было предсказано старцем задолго до ее рождения. И как-то само собой получилось, что у нас обоих созрело желание свести до минимума концертные поездки и сосредоточиться на работе в домашней студии. Музыка к фильмам - казалось, идеальное поле деятельности, тем более что Алексей очень многоплановый композитор. А у меня появилась редкая возможность в полной мере использовать свои вокальные возможности и в классической, и в современной джазовой, и роковой манере. Когда Алексей впервые в 2001 году повез первый плод нашего семейного творчества в Америку (где шло озвучение совместного русско-американского фильма, музыку к которому написал мой муж), тамошние очень уважаемые музыканты и продюсеры были весьма удивлены, что все произведения в фильме, написанные в абсолютно разных манерах, исполняет одна и та же певица. Думаете, хвалюсь? Может быть, самую чуть-чуть. Главное, за Державу - не стыдно!!! Не все же им - нас... Удивлять.

Так и пошло. Уже не один фильм за плечами. Ну, а в кино, как в кино, чем дальше - тем интересней. И до того я влюбилась в это самое кино, что теперь сплю и вижу себя режиссером, и, когда не сплю, тоже вижу.




2000-е годы - настоящее время: творческое и духовное возрождение

С начала 2000-х начинается плодотворное творческое сотрудничество О. Кормухиной с мужем А. Беловым, которое продолжается по сей день. Записываются песни «Навсегда», «Я падаю в небо» (на песню был снят клип), «Сердце не отель», «Ждать», «Я больше не боюсь» и др., слова и музыку для многих из которых написали Алексей и Ольга.

Для Ольги этот период ознаменован тесным сотрудничеством с кинематографом. В 2001 году певица совместно с мужем Алексеем записывает песни для российско-американского проекта «Красный змей» (Red serpent) (режиссер Сергей Воробьев и Джино Тананеску). В 2005 году записывают совместно с Алексеем песни для российско-американского проекта «Зеркальные войны. Отражение I» (реж. В. Чигинский).

В 2006 году Ольга Кормухина принимает участие в проекте «Фабрика звезд», где состоялось первое публичное большое появление. Певица исполнила песню «Я падаю в небо» в дуэте с Дмитрием Колдуном.

В 2007 году про Ольгу Кормухину был снят документальный фильм «Я падаю в небо» (режиссер Антон Дорин, продюсер Екатерина Алтынова), который был показан на нескольких российских кинофестивалях.

Летом 2007 года в Вологодской области прошли съемки клипа на песню «Путь».

Осенью 2007 года Ольга Кормухина поступает на режиссерский факультет Всероссийский государственный университет кинематографии имени С. А. Герасимова (мастерская В. Я. Ланского).

В 2008 года Ольга Кормухина сняла свою первую режиссерскую курсовую работу «И свети, и греет» на острове Залит про двух закадычных подруг. В главной роли сыграла Евдокия Германия и сама Ольга Кормухина. А в 2009 году О. Кормухина сняла свою дипломную работу, главные роли в которой исполнили Лариса Гузеева и Иван Охлобыстин.

Сейчас на сольных выступлениях Ольга Кормухина поет очень разноплановый репертуар, начиная от песен Тины Тернер «Simply the best», группы «Nazareth» «Love hurt» и заканчивая своими новыми и старыми песнями. Как признается Ольга Кормухина: «Я именно через музыку чувствовала и познавала Бога. Именно в музыке я не позволяла себе неправды, всегда должно было быть какое-то достоинство в песне. У меня все песни про Бога, именно про это, только не впрямую».

В данный момент готовится к выходу новый сольный альбом певицы.

Дискография

1987 - "Ольга Кормухина и "Рок-ателье" (в составе группы "Рок-ателье" (LP, миньон)

1988 - "Время пришло" (в составе группы "Красная пантера" (LP) (альбом не издан)

1991 - "За гранью слов" (LP)

1997 - "Капля любви" (CD, альбом выпущен ограниченным тиражом)

Фильмография



Актерские работы

1991 - "Шаг вправо...шаг влево..." (реж. Ю. Сабитов) - певица

2007 - "Я падаю в небо" (реж. А. Дорин) - певица рассказывает о самой себе

2009 - "И светит и греет" (реж. О. Кормухина) - Ольга



Озвучивание, саундтреки (песни к фильмам)

1991 - "Звезда шерифа" (реж. Н. Литус)

1998 - "Привет от Чарли-трубача" (реж. В. Грамматиков)

2000 - "Игра в любовь" (реж. Е. Гинзбург)

2005 - "Зеркальные войны. Отражение первое" (реж. В. Чигинский)

2008 - "Красный змей" (реж. Д. Танасеску, С. Воробьев)



Режиссерские работы

2008 - "И светит и греет"

Добавить кандидата!