Остаток - жидкость едкого цвета на дне моего бокала. Остаток – это то, что навсегда остается с нами.

Вот сижу в баре на нижнем этаже, так сказать, многоэтажного здания моей жизни. Разбавляю грусть сладостью, а сладость – грустью. Пью, короче. Мои чувства сейчас поражают только три вещи: гладкость стекла, шероховатость хлопчатобумажной скатерти под ладонью и послевкусие. Вокруг пусто, как ни странно, хотя совсем недавно на глаза то и дело попадались толпища знакомых навязчивых лиц. Совсем тихо, - уже не слышно даже слабых звуков режущей слух музыки. От скуки и нетерпенья проверяю на прочность паркет каблуком туфель. И смотрю, на выход (или вход).

Что там выше, и кто? Можно ли сравнивать Бога в этой порожденной больной фантазией иллюзии с секретарем на ресепшн, который выдает пропуска туда – наверх?

Да, и вообще, что это за структура: она умело сочетает академичность школы, пародийность цирка, развязанность забегаловки и точность Биг Бена. А на вкус – какой – то салат «Винигрет». Попробуй, перевари.

Каждую секунду мы бежим за будущим, но всегда на секунду опаздываем. Это априори. Я, например, в этой спешке волочу сумку, вплотную набитую целями. Говорят, цель – это конкретный результат, который мы пытаемся достичь, прилагая при этом максимум усилий. Ничего подобного. Проще говоря, цель – стремление попасть этажом выше.

Ты берешь нужный пропуск, поднимаешься. Один, два, три… И где – то на десятом, выходишь и понимаешь, что все не то, что ты просто попал не туда. И можно продолжать подниматься, преодолевая в себе это робкое ощущение, или спуститься вниз, назад. Только куда потом?

Отношу магнитную карточку обратно. Протягиваю руку, и в этот момент понимаю, что выход – вот же он, рядом. Только что там, за дверью: длинные запутанные улицы, наполненные бегущими по/от жизни пешеходами, сигналящими автомобилями и аварийными маршрутками? Знаю, да. Но важнее всего осознание того, что ты не замкнут в этой серой бетонной коробке, и твой Бог не сидит здесь на пропускном пункте. В этот миг, ты сам чувствуешь себя Богом.

Ставлю стеклянный сосуд на стол. Встаю и медленно выхожу. Да, пускай этот бокал был испит до дна. Но пришло время, чтобы наполнить новый.