GubanovGubano - BLOG.I.UA Голосов: 2 Адрес блога: http://blog.i.ua/user/1232759/ Добавлен: 2009-02-07 19:03:45

Команды DOSа

2012-08-12 15:28:00 (читать в оригинале)

---

Про фобии..

2012-08-12 15:24:00 (читать в оригинале)

В жизни каждого человека есть какие то опасения иногда переходящие в фобии,интересно узнать у форумчан у кого какие фобии?или опасения,а может это просто боязнь чего то!?

---

Чечетка (к/ф Зимний вечер в гаграх)

2012-08-12 15:23:00 (читать в оригинале)

---

История записей The Rolling Stones

2012-08-12 15:18:00 (читать в оригинале)

     Когда Роллинг  Стоунз  вышли на  сцену, они, как ни странно, достаточно

равнодушно  отнеслись  к  вспышкам  бессмысленного  насилия  в зале. Они  их

совершенно игнорировали.

     Наконец,  они  начали  свой первый номер.  Билл  Уаймен  и Чарли  Уоттс

безмятежно играли  с  нарочито каменными лицами.  Китс Ричард  бродил  перед

своей  колонкой  и  беспечно  колотил по гитарным струнам с видом  человека,

которого только  что вытащили из  постели.  В  то время  как Мик Джаггер был

занят показом недавно  разученных  танцевальных  па и вихлял задом как гусь,

напичканный амфетамином. Единственным,  кто  обращал  какое-то  внимание  на

публику,  был Брайан  Джонс. Он  тряс своими  белокурыми волосами, прыгал на

краю сцены  и  вообще  всячески  заигрывал  с этим  истерически  настроенным

сборищем клонов.

     Однако, кое-кому из стоявших у самой сцены не понравилось это бездумное

позерство.  Когда Джонс  в очередной  раз  нервозно подскочил к краю  сцены,

компания  убухавшихся урловых  устроила соревнование: кто  первый попадет  в

него плевком.

     Никто из них не промахнулся.

     Оскорбленный Китс  Ричард подскочил к Джонсу и показал  кулак одному из

членов этой кодлы, залезшему руками и подбородком на сцену.

     На этом инцидент мог быть и исчерпан. Но не тут-то было.

     Неожиданно   огромный  плевок,  пронесшись   по  воздуху   сквозь  лучи

прожекторов, попал  прямо  в  Ричарда. Недолго думая,  взбешенный  гитарист,

наступив  своим высоким  каблуком на суставы пальцев  обидчика,  размахнулся

другой ногой и изо всех сил врезал ему по носу носком сапога.

     В сей же момент  зал наполнился  воплями: "Шотландия!  Шотландия!" -- и

Стоунз быстренько ретировались через задний выход. В зале завязалась драка с

полисменами, потекла первая кровь,  люди полезли  на  сцену,  инструменты  и

аппарат были разбиты, а зал разнесен на куски.

     Несмотря на  то, что в общей свалке мне разорвали всю одежду, я до  сих

пор  поражаюсь тому, что  перед  лицом  распоясавшихся хулиганов  Стоунз  не

только не стушевались, но даже нашли в себе  наглость противостоять их самым

яростным  выходкам.  Семь лет  спустя в  фильме  "Gimme Shelter"  был схожий

эпизод: Китс Ричард пытался утихомирить разошедшегося  Ангела Ада -- что еще

раз доказывает то, что Стоунз не испугались насилия, разыгравшегося на сцене

в  Альтамонте. Для  того,  чтобы  проявить такую самоуверенность и  не  быть

убитым в процессе, нужно обладать чем-то особенным.

     Роллинг  Стоунз  собрались  благодаря  стольким   случайным   стечениям

обстоятельств, что  нынче уже довольно сложно  понять, как им вообще удалось

стать группой.

     "Если  бы  Брайан  Джонс,  Билл  Уаймен,  Чарли Уоттс  и  я  вообще  не

существовали,  -- утверждает  один из  основателей группы Йан  Стюарт,  ныне

ассистент и пианист Стоунз, -- у Мика и Китса все равно был бы Бэнд, который

звучал бы в точности как Роллинг Стоунз".

     Дружба Джаггера  и Ричарда началась с игровых  площадок начальной школы

Мэноул Кантри, когда  им было по  6 лет,  однако  первое  близкое знакомство

прервалось,  когда  Джаггер  поступил  на  учебу в Лондонский  экономический

колледж, а  Ричард (после того, как его исключили за прогулы из Дартфордской

технической школы) убивал время в художественной школе Сидкапа.

     Однажды  они  встретились  в  электричке,  и  дружба  возобновилась.  У

Джаггера была в руках  стопка  импортных  пластинок  фирмы  Чесс Рекордс,  а

Ричард  вез с собой гитару. Они быстро нашли общий язык,  выяснили, что  оба

торчат на блюзах, и даже обнаружили общего знакомого, гитариста Дика Тейлора

(учившегося  некогда с  Миком  в Дартфортской  грамматической  школе, а ныне

валявшего дурака в Сидкапской худшколе с Китсом).

     Как оказалось,  Джаггер впервые занялся R&B вместе с Диком  Тейлором  и

двумя друзьями,  Бобом Бекутом и Алленом Этерингтоном,  под названием Little

Boy  Blue &  Blue Boys. В то время как  Ричард шлялся по  улицам, прогуливал

занятия и улучшал технику игры на гитаре (он снимал соло Чака Берри).

     Вскоре Ричард уже входил в состав Blue Boys.

     Приблизительно в то  же  время в  Челтенхэме Льюис  Брайан Хопкин-Джонс

начинал страдать от систематических приступов острого разочарования в жизни.

Удрученный полным отсутствием в родном городе музыкантов, он вскоре сделался

злобным, параноидным  и  подозрительным по отношению к любым формам власти и

авторитета. Несмотря на свои прежние артистические успехи, Джонс превратился

в  "трудного" подростка:  он забросил учебу и стал играть джаз, меняя  места

работы одно за другим.

     Более того, к 17  годам он форменным образом опозорил доброе имя семьи,

став  отцом двух  незаконнорожденных  детей.  В конечном итоге, их у  Джонса

было, по меньшей мере, шесть, все от разных матерей.

     Единственное  утешение он находил в игре на кларнете и альт-саксофоне с

местными джазовыми оркестрами.

     В Челтенхэм  заезжало так мало хороших групп, что когда Алексис  Корнер

дал  там однажды концерт вместе с джаз-оркестром Криса Барбера, Джонс тут же

познакомился с  этим  пионером  Британского  Блюза в баре  напротив местного

джаз-клуба.

     Однако,  такие праздники  в его  жизни  случались нечасто. Вскоре Джонс

опять  почувствовал себя запертым в клетке и однажды в приступе душевных мук

уехал в  Скандинавию, где в течение некоторого  времени бродяжничал и учился

играть на  гитаре. Вернувшись в  Челтенхэм, он  выступал в  составе Рэмродс,

рок-группы в  стиле Дуэйна Эдди,  после чего переехал  в Лондон вместе с Пат

Эндрюс, матерью своего второго ребенка.

     В течение нескольких  следующих месяцев  эта  пара еле сводила концы  с

концами. Джонс нашел  временную работу сперва  на складе  универмага Уитли в

Квинсуэе, а потом на складе  государственной  гражданской  службы в Стрэнде.

Его  подруга работала в прачечной.  При первой же  возможности Джонс навещал

группу Алексиса Корнера Blues Incorporated и  учился у Сирила Дэвиса игре на

губной гармонике.

     Но  заветной  мечтой  Джонса  было собрать свою R&B  группу, и  в конце

концов  он напечатал в Jazz News  объявление о том, что ищет Rhythm  & Blues

музыкантов. Одним  из первых  откликнулся  пианист  Йан  Стюарт, разыскавший

Джонса  в его квартире на  Эдит Гроув Хаммерсмит,  где тот жил в неописуемой

нищете,  питаясь  исключительно  холодным  спагетти.  Джонс  привел  его  на

репетицию  и  познакомил  с  вокалистом  Энди Реном  и  прекрасным  блюзовым

гитаристом Джеффом Брэдфордом.

     В  начале  60-х  R&B  мало  кого  интересовал.  Диски  с  его  записями

импортировались из Америки, а едва ли не единственным местом, где можно было

услышать  что-либо  приличное  "живьем",  был  Иллингский  Блюз  Клуб,   где

выступали по субботам Blues Incorporated Алексиса Корнера, а иногда и другие

достойные бэнды.

     На одном из  подобных  сейшенов Джаггер, Ричард и Дик  Тейлор встретили

Брайана Джонса,  исполнявшего,  под  псевдонимом Элис Льюис, материал  Мадди

Уотерса  вместе  с  Пи  Пи  Пондом  (впоследствии  ставшим   Полем  Джонсом,

вокалистом Манфреда Манна).

     Спустя  несколько недель  Джаггер  и  Ричард  набрались  храбрости  и с

помощью музыкантов Алексиса Корнера  (Сирила  Дэвиса  на губной  гармошке  и

барабанщика,  представившегося  Чарли  Уоттсом)  сыграли   с   ветхой  сцены

Иллингского  Джаз  Клуба  'Around And  Around' Чака  Берри.  Публика вежливо

поаплодировала.

     На  другой  день  Джонс  послал Алексису  Корнеру  пленки  с  домашними

записями Blue  Boys,  где  они  исполняли 'La Bamba',  'Around And  Around',

'Reelin` And Rockin', 'Bright Lights, Big City'.

     Первые  связи  были налажены: вскоре Мик  Джаггер начал  репетировать с

Брайаном  Джонсом,  Джеффом  Брэдфордом  и  Йаном  Стюартом,  а затем  к ним

присоединились Китс Ричард и Дик Тейлор.

     Но прекрасный  гитарист  Брэдфорд оказался,  в сущности,  пуристом и не

желал  иметь  ничего  общего  с  музыкой,  хотя  бы  отдаленно  напоминавшей

рок-н-ролл.  Ему  нравилось играть  материал  Мадди Уотерса,  но он  начисто

отвергал Чака Берри, Бо Диддли и им подобных,  называя эту музыку откровенно

коммерческой. По каковой  причине Брэдфорд  и  Ричард  не поладили с  самого

начала.

     На этой стадии своей карьеры Джаггер  так зависал на чикагском блюзмене

Джимми Риде, что даже разговаривал сплошь цитатами из его песен. Брэдфорд же

считал Джимми Рида слишком занудным.

     В течение некоторого времени в компанию музыкантов, собиравшихся иногда

поиграть любимые блюзы, входили Брайан Джонс, Джефф  Брэдфорд, Мик  Джаггер,

Йан  Стюарт,  Китс  Ричард, Дик  Тейлор  и  первый  попавшийся  Йану Стюарту

барабанщик  из  числа  его  знакомых  джазменов.  Однако,  между  Джонсом  и

Брэдфордом вскоре начались личные трения, закончившиеся уходом Брэдфорда.

     Весной 1962 года Джаггер  уже постоянно пел  в Blues Incorporated такие

номера, как 'Bad Boy', 'Ride `Em On Down', 'Don`t Stay Out All Night'.

     Дела начинали идти на лад. По четвергам Blues Incorporated выступали  в

клубе  Маркуи (тогда он находился еще на Оксфорд Стрит), а кроме  того,  они

постоянно играли в пригородах и на танцах у Дебса.

     Тем не менее,  понедельники  и среды оставались у них свободными, и вот

компания  музыкантов,  ставшая  впоследствии  Роллинг  Стоунз,  начала  свои

репетиции в  Сохо в Бриклэерс Армс на Бродуик Стрит, а затем, когда Джаггер,

Джонс и  Ричард переселились с  Фулхэм Роуд в убогую однокомнатную квартирку

на Эдит Гроув, группа перебралась в Уэзербай Армс на Кингс Роуд.

     Хотя сейчас, спустя много лет,  трудно восстановить все даты и места их

выступлений,  известно,  что  в  один прекрасный день группа  привезла  свой

незатейливый  аппарат  в крохотную  студию звукозаписи  Кэрли  Клэйтона  (по

соседству с футбольным  полем клуба "Арсенал") и записала там  три  песни, в

том числе 'You Can`t Judge A Book Looking At The Cover' Бо Диддли.

     Как вспоминает  Йан  Стюарт, в техническом  отношении запись получилась

ужасной, хотя играла группа неплохо. Несмотря на  это,  пленка была передана

Невиллу Скриммеру из EMI Records.

     Безрезультатно.

     Удивительно то, что группа, не  имевшая ни работы, ни, как им казалось,

будущего,  не распалась.  Мораль и деньги  не принимались  в расчет, поэтому

Стюарт, работавший в ICI, снабжал всех остальных картофельным пюре (иногда с

крутыми яйцами для цвета и калорийности) и талонами  на завтраки, которые он

покупал по  шиллингу  за штуку у сидящих на диете секретарш.  Миссис Ричардс

также спасала их от голодной смерти посылками с продуктами.

     Тем  не менее, они продолжали репетировать, и когда им требовался новый

материал,  они "брали  послушать"  пластинки  у продюсера  Гая  Стивенса или

приходили на вечеринки  в  Селлар (Подвал) в  Кингстоне на Темзе, где  некий

парень по прозвищу Кэррот  (Морковка), возглавлявший Общество Ценителей Чака

Берри, до рассвета крутил R&B диски.

     Как-то они вписали в  свою группу ударника Тони Чапмэна и, забавы ради,

стали именоваться Rolling Stones, по названию песни Мадди Уотерса.

     Поскольку неизвестную группу никто приглашать не желал, они начали сами

устраивать себе выступления. Но, после нескольких неудачных попыток заразить

Уотфорд  блюзом,  басист  Дик Тейлор плюнул на  это дело и  пошел учиться  в

Королевский колледж искусств (впоследствии он играл в Pretty Things).

     В  1962  году  дела  пошли  в гору.  Blues Incorporated  пригласили  на

радио-шоу  "Jazz Club", но  поскольку профсоюз мог  заплатить  лишь шестерым

музыкантам, группа не могла позволить себе  платить седьмому из собственного

кармана.

     Седьмым  был  Джаггер. Впрочем, он воспринял это спокойно, так как  для

него  это  был удобный шанс добиться  популярности в Лондоне. Поскольку Jazz

Club транслировался по  четвергам в прямом эфире, кому-то надо было заменить

Blues Incorporated на их постоянной работе в клубе Маркуи. 12 июля 1962 года

это сделали Роллинг Стоунз.

     Джаггер уже тогда не хотел плыть в основном русле R&B. Он  часто спорил

с Сирилом Дэвисом о том, как надо играть блюз, но в то же время он прекрасно

знал, что лондонские R&B круги не брезгуют нечистыми махинациями, и в случае

чего  способны  нанести удар  из-за угла. На данном  этапе эти  круги вообще

находились на грани самоуничтожения.

     Кроме  того, старые профессиональные музыканты, начавшие ради заработка

и моды играть R&B на танцах и  свадьбах,  затаили  злобу на  людей, подобных

Джаггеру  и  Ричарду.  Втайне многие  из  них считали  эту музыку  такой  же

преходящей,  как и скиффл, и  надеялись, что очень скоро  такие  клубы,  как

Маркуи, Фламинго и Студия 51, вернутся к их традиционному джазу. Но пока что

они видели угрозу во всех "электрогитарных" бэндах, игравших рок-н-ролл.

     Это  единодушие  в  настроениях шоу-бизнеса  окрепло, когда  у  Роллинг

Стоунз  появились  первые  подражатели и поклонники,  что было расценено как

новая  угроза  в   адрес  оркестров,   вынужденно   игравших  R&B.  Впрочем,

существовали и внутренние проблемы, требовавшие своего разрешения.

     Тони Чапмэн играл на барабанах Стоунз лишь потому, что лучшего ударника

они в  то  время  не могли найти.  Работая  коммивояжером, он чаще пропускал

репетиции,  чем появлялся на них.  Его  обычные заместители Мик Айвори (ныне

играющий в  Kinks) и Стив Харрис для постоянного  состава  Стоунз  также  не

подходили.

     В течение  нескольких месяцев Стоунз  старались переманить к себе Чарли

Уоттса.  Но   Уоттс   был  чрезвычайно  осторожен.  Он  требовал  для   себя

гарантированной  зарплаты  и  постоянного   места  в   группе.  Он  трудился

дизайнером в рекламном агентстве на Риджент Стрит и получал там  14 фунтов в

неделю плюс деньги за выступления. Из Blues Incorporated он ушел потому, что

они  стали  слишком  регулярно  играть, и  в любой  день могли попросить его

перейти  в  профессионалы.  С  другой стороны,  его не устраивала его  новая

группа Блюз  Бай Файв  (впоследствии  Бай  Сикс).  И наконец, ему нужно было

какое-то  время,  чтобы  свыкнуться  с  несколько  неприглядной  репутацией,

которой уже успели удостоиться эти раздолбаи, именующие себя Роллинг Стоунз.

     Тем  временем,  незадолго  до  Рождества  в  Уотербэй  Армс  состоялось

прослушивание кандидата  на роль басиста, бывшего служащего  Королевских ВВС

Билла Перкса (иначе,  Уаймена), игравшего  до  той  поры  в Южном  Лондоне в

рок-группе Cliftons. Уаймен  был  принят в  состав -- не  столько,  впрочем,

из-за  его музыкальных данных,  сколько потому, что усилителей у  него  было

больше, чем у всей группы, вместе взятой.

     В конце января  1963 года  Чарли Уоттс принял  предложение  заменить  в

Роллинг Стоунз Тони Чапмэна.

     Команда была в сборе.

     По протекции близкого друга Глина Джонса, Роллинг Стоунз в составе: Мик

Джаггер (вокал),  Китс Ричард и Брайан  Джонс (гитары),  Йан  Стюарт (ф-но),

Билл  Уаймен (бас)  и Чарли Уоттс (ударные) пришли в студию  АВС в  Портленд

Плэйс. Всего за 3 часа они записали и  смикшировали четыре R&B стандарта: 'I

Want  To Be Loved', 'Roadrunner', 'Diddley, Diddley, Daddy',  'Honey, What`s

Wrong'. За  оставшиеся 5 минут они успели записать еще один номер -- 'Bright

Light,  Big  City'  Джонни Рида.  Через несколько дней  они вернулись,  чтоб

записать  шестой номер  -- какой  именно, сейчас уже  никто не  помнит. К их

разочарованию, они не  смогли найти фирму, которая согласилась бы  выпустить

этот материал.

     Несмотря  на враждебность  R&B  кругов, Роллинг Стоунз начали регулярно

получать приглашения на игры. Тем не  менее, они искали постоянную работу  и

надеялись получить  ее в  престижном  клубе  Джорджио Гомельского Кроудэдди,

размещавшемся в Стейшн Отеле в Ричмонде.

     Там уже  работала R&B группа Дэйва Вуда, но,  тем не  менее, Гомельский

пригласил к  себе Роллинг Стоунз, когда уже стало казаться, что  место им не

светит.

     Хотя на  первых двух выступлениях  в  Кроудэдди играл  Чарли Уоттс,  на

третьей вместе со Стоунз играли два музыканта от  Сирила Дэвиса: Карло Литтл

(ударные)  и Рикки Фенсон (бас). Этот союз оказался  ужасным, тем не  менее,

публике понравился  резкий рок-бит Литтла,  и Брайан Джонс, которого  всегда

волновала  реакция слушателей,  попытался было вписать его в  группу  вместо

Уоттса, но все, кроме него, были против.

     Хотя  не было  подписано  никакого формального контракта или  договора,

Джорджио  Гомельский,  постановщик  экспериментальных  фильмов,  белорус  по

национальности,  стал кем-то  вроде менеджера Стоунз, и вскоре Кроудэдди был

переполнен толпами фанов R&B из Челси.

     Джордж Харрисон был  одной из первых звезд, пришедших послушать Роллинг

Стоунз, и  это событие стало местной сенсацией. Об этом даже было написано в

газете "Ричмонд энд Тугкэнхэм Таймс".

     Одним   из   первых   журналистов,   заинтересовавшихся  группой,   был

независимый музыкальный  репортер Питер Джонс. Он  посетил  Кроудэдди в  тот

момент,  когда  Джорджио  Гомельский снимал,  как  Стоунз  исполняют 'Pretty

Thing', и  рассказал  о  новом  ансамбле  авторитетному  специалисту по  R&B

Норману Джоплингу,  служившему  в журнале "Рекорд  Миррор". А  тот,  в  свою

очередь, сообщил рок-н-ролльному вундеркинду Эндрю Лугу  Олдхэму о  том, что

Джонс  собирается  написать  для  "Рекорд  Миррор"  восторженную статью  про

Стоунз.

     В  субботу  28  апреля 1963 года  Олдхэм вместе со своим боссом  Эриком

Истоном  приехали  в Ричмонд.  Истон был  впечатлен, но  вел себя сдержанно.

Олдхэм же был ошеломлен. По словам Джорджа Мелли,  "он  смотрел на Джаггера,

как Сильвестр на паштет из дичи".

     На другой день Истон и  Олдхэм подписали с Роллинг  Стоунз контракт, по

которому они  брали на себя  обязательства единственных  менеджеров.

---

Из древнеиндийской поэзии

2012-08-12 15:10:00 (читать в оригинале)

* * *

Душой очерствелый живет для себя одного,

А полный любовью – для мира всего.

* * *

Любовь – и опора творящим благие дела,

И лучшая наша защита от зла.

* * *

Любовь – как ученье. Чем больше любви я учён,

Тем больше незнаньем своим удручён.

* * *

Как пагубно жгучее солнце для твари бескостной,

Добро для отвергших любовь смертоносно.

РАЗМОЛВКИ

* * *

Увидев, как примет любимый твое прекословье,

Узнаешь ты, впрямь ли он болен любовью.

* * *

Как пища без соли – любовь без размолвок, обид;

Но помни всегда: пересол повредит.

* * *

Любовь без размолвок, как плод недозрелый, кисла.

Для сладости надо ей гнева и зла.

* * *

Что толку в печали, снедающей душу мою?

Не знаю, кому я ее изолью.

* * *

Приятней вода из пруда, осененного тенью.

Размолвки возлюбленным – лишь к услажденью.

* * *

Любовь лишь повинна, что сердцу желанней всего

Та женщина, что истомила его.

РЕВНОСТЬ

* * *

Чихнул он в надежде, что молвлю ему: «Будь здоров»,

Но я промолчала. Был взгляд мой суров.

* * *

«Люблю больше всех!» – я однажды воскликнул...

Мрачна, «Кого это – всех?» – вопросила она.

* * *

Поклялся: «Люблю до кончины!» Она мне: «Изменник!

Кого ж ты полюбишь в грядущих рожденьях?!»

* * *

«Я думал сейчас о тебе»,– говорю я. «Вот диво!

А раньше о ком?» – проворчала сварливо.

* * *

Чихнул я, она разрыдалась, а в голосе злоба: 

«Должно быть, тебя вспоминает зазноба?»

* * *

Чиханье сдержал я, она – не добрее ничуть:

«Ты, видно, задумал меня обмануть?»

* * *

Пытался утешить ее – только повод для спора.

«Ты всех утешаешь,– твердит,– без разбора».

* * *

Взглянул на нее – вновь обида и слезы рекой:

«Меня ты сравнил, признавайся, с другой!»

* * *

Как море глубокое, радость любви глубока,

Но глубже глубокого моря – тоска.

ТЕРЗАНИЯ РАЗЛУКИ

* * *

С любовным недугом я тщетно пытаюсь бороться:

От черпанья только полнее колодцы.

* * *

На жизни моей, как две тяжести на коромысле,

Любовный недуг и стыдливость повисли.

* * *

Бескрайнее море – любовь – предо мной разлита,

Но нет у меня ни ладьи, ни плота.

ПОТЕРЯ СТЫДЛИВОСТИ

* * *

Могучая страсть разбивает, подобно тарану,

Ворота стыдливости – женщин охрану.

* * *

И ночью не знает пощады могучая страсть,

Свою надо мной утвердившая власть.

* * *

Как приступ чихания, страсть неудержна. Напрасно

Боролась я с нею вседневно, всечасно.

* * *

Боролась я долго, но вырвалась страсть из души.

Бушует – попробуй ее заглуши.

* * *

Всем сердцем стремлюсь я к жестокому другу: кто болен

Любовью – над волей своею не волен.

* * *

Обманщиков этих, мужчин, уговорная речь

Стыдливости щит иссекает, как меч.

* * *

Замыслила ссору, но, гнев свой нежданно утратя,

Любимого я заключила в объятья.

* * *

Мне ль думать о ссоре с любимым? Как воск от огня,

Я таю, едва он коснется меня.

РАЗГАДЫВАНИЕ ТАЙНЫХ ЗНАКОВ

* * *

Твердить о любовном недуге глазами, без слов,

Не правда ли, женский обычай таков?

ЖАЖДА ПРИМИРЕНИЯ

* * *

Над чарой вина торжествует любовная чара:

Любовь лишь – причина сердечного жара.

* * *

Когда я с любимым, не вижу пороков его.

Расстанусь – и нет кроме них ничего.

* * *

Любовь – словно чаша цветка, что колышется хрупко.

Не многие пили из этого кубка.

ДОБРОРЕЧИЕ

* * *

Приветное слово – добро укрепляет в сердцах,

А зло от него рассыпается в прах.

БЛАГОДАРНОСТЬ

* * *

Платить за услугу услугою равной неверно.

Да будет услуга нужде соразмерна!

* * *

Не помнить о благе – мерзейшее зло на земле.

И высшее благо – не помнить о зле.

ТЕРПЕНИЕ

* * *

Верх стойкости–глупым внимать терпеливо, без злости,

Верх бедности – если не кормлены гости.

ПЬЯНСТВО

* * *

Враги не страшатся того, кто сверх меры полюбит

Вино: и себя и семью он погубит.

* * *

Пусть пьянствуют все, кто желает, себе же во вред,–

Не пей, мудрецов соблюдая завет.

* * *

На пьяного сына косится и мать недовольно.

А как же страдает мудрец сердобольный?!

* * *

Земная богиня, чье имя Стыдливость, давно

Свой взор отвратила от пьющих вино.

* * *

Глупец не двойной ли себе причиняет убыток,

Сводящий с ума покупая напиток?

* * *

Есть что-то подобное смерти – не правда ли? – в сне.

Губительность яда таится в вине.

* * *

Кто втайне вино попивает, надеется тщетно

Порок ото всех утаить – столь приметный.

* * *

Напрасно твердишь: «Я не пью»; лишь полчары хлебнешь–

И сразу твоя обнаружится ложь.

* * *

Внушать: «Образумься же»,– пьянице – дело пустое,

Как что-то искать со свечой под водою.

* * *

Ты цедишь при виде пропойцы: «Таких не терплю!»

Подумай, каков же ты сам во хмелю…

БРЕННОСТЬ

* * *

Как зубья пилы – незаметно бегущие дни:

Со скрежетом жизнь перережут они.

Пер.  Алева Ибрагимова

БХАРТРИХАРИ

ИЗ СБОРНИКА «ШАТАКАТРАЯ»

* * *

Молчаньем в ученом собранье

Украшен глупец.

Невежеству эту завесу

Придумал Творец.

* * *

От пламени вода, от зноя тень –

Спасенье. Для слона имей стрекало,

Для мула – хворостину. От болезни

Целебная трава нам помогает,

Заклятье – от змеиного укуса.

На всякое зловредство средство есть!

Зато дурак – из правила изъятье:

Бессильны тут и зелье и заклятье!

* * *

Горшечнику подобно, злобный рок

Мою живую душу смял в комок,

Как глину, и швырнул рукой коварной

На колесо терзаний и тревог,

Крутя его быстрей, чем круг гончарный,

И мне суля превратностей поток.

* * *

Из шёлка тебе одеяние любо,

А я утешаюсь одеждой из луба.

С богатым сравняется нищий бездольный,

Когда одинаково оба довольны.

Но если желанья твои безграничны,

Тогда ты и вправду бедняк горемычный.

Пер. Веры Потаповой

* * *

Земля – моё ложе, из луба одежды,

Коренья заменят все яства, что ешь ты.

Пруд – чашею служит с прозрачной водою,

И жизнью своей я доволен, не скрою:

Ведь здесь защищён я от подлости знати,

От низких наветов и злобных проклятий

Людей, что совсем помутились рассудком,

Упившись богатством, зловонным и жутким.

* * *

Не мы испили наслажденья чашу – 

Нас наслажденье выпило до дна.

Не мы смиряли похоть в теле нашем –

Терзало тело похотями нас.

Не мы беспечно время проводили,

А нас, беспечных, время провело:

Желанья наши с нами в прежней силе,

Но в нас царит бессилья демон злой.

* * *

Рассекают морщины тело,

Закрываются сами вежды,

Ноют кости, рука онемела –

Лишь желанья сильней, чем прежде.

Пер. Геннадия згурского

* * *

Прогрызла как-то ночью мышь дыру в корзине

И тут же угодила в пасть к змее,

Которая лежала там, кольцом свернувшись,

Голодная и без надежд на жизнь.

Наевшись, ожила змея и выползла на волю

Через дыру, проделанную мышью.

Не беспокойтесь! Видите? Судьба сама хлопочет

О том, чтоб нас сломить или возвысить.

* * *

С таким невыразимым наслажденьем

Пес гложет человечью кость,

Без мяса, склизкую, покрытую червями,

Вонючую и мерзкую на вид,

Что кажется, явись сюда Всевышний,

Он даже и не взглянет на него, – 

Ничтожество того, чем он владеет,

Ничтожному увидеть не дано.

* * *

Катит река надежды волны бесплодных мечтаний

Между крутых берегов бесконечных тревог,

Вьются птицы сомнений над волнами жажды,

Гибель сулит заблуждений водоворот.

Сносит могучим разливом деревья спокойствия,

В глубине притаились крокодилы страстей…

Люди, восславим очищенных святостью йогов,

Тех, кто мутный этот поток сумел переплыть!

Пер. Ю.М. Алихановой

* * *

Если ты молчалив – хитрецом нарекут,

Красноречьем блеснёшь – вот клеймо болтуна.

Будешь в первых рядах – все подумают: плут,

А в последних – что храбрость тебе не дана.

Если сдержан – в злопамятных будешь ходить,

А не сдержишься – вздорным навеки сочтут…

Нет призванья трудней, чем искусство служить:

Даже мудрые йоги беспомощны тут!

* * *

Уста распутной, будь они прекрасны

Как полураспустившийся цветок,

Не будят вожделенья в тех, кто властно

Скрепив сердца, распутством пренебрёг.

В её устах не аромат нектара

Им грезится, а тот смертельный яд,

Который дева падшая впитала

Целуя всех развратников подряд.

* * *

К чему мне называть лицо – луной,

Уста – кораллом, лотосами – очи

Красавицы, что зло играет мной

Лукавым взором наслажденья проча?

Ей юности я в жертву не отдам.

Пусть тот, кто верит бредням рифмоплётов

Самозабвенно курит фимиам

Пучку волос, костям и бренной плоти.

Пер. Геннадия Згурского

* * *

Дружба с плохим человеком

отлична от дружбы с хорошим

Так же, как тень до полудня

и после полудня отличны:

Тень до полудня все меньше

становится с каждой минутой,

После полудня, напротив,

с каждой минутой всё больше.

Пер. в ред. Виктора Улича

* * *

Что б женщины ни делали, всегда

Они берут нас в плен – когда смеются,

Когда волнуются, когда грустят,

Когда от нас как будто отвернутся,

Бросая искоса лукавый взгляд,

Когда смущаются иль размышляют,

Когда беседуют, когда молчат,

Когда ревнуют и когда играют.

Пер. Ю.М. Алихановой

* * *

Коль не вижу любимой – довольно и взгляда,

Увидав, на груди её жажду услады;

Заключив дивноокую в жарких объятьях,

О полнейшем слиянии стану мечтать я

Пер. Геннадия Згурского

* * *

Кто я – льстец иль певец, лизоблюд или шут, лицедей

Иль красотка, что гнется под тяжестью пышных грудей?

Не наушнику, не штукарю,–

Для чего мне стучаться к царю?

Пер. Веры Потаповой

* * *

Я от мудрости подлинной очень далёк

И в сраженье не был удал,

Губ любимой – душистых, как майский цветок, –

При луне я не целовал.

Глубоко вожделенья и страсти тая,

Жизнь откладывал я на потом…

Отгорела бессмысленно юность моя,

Как светильник в доме пустом.

* * *

К чему искать в пыли священных книг,

В писаниях всезнающих ученых

Невиданных премудростей родник,

Журчащий нам о жизни обновлённой?

Всё это суета, скажу я вам,

И лишь блаженство самопогруженья

Дотла сжигает тяжесть бытия,

Ярмо страданий и узду лишений.

* * *

Скажи, отбросив суеверный страх:

Что высшее приносит наслажденье –

отшельничество в девственных лесах

Иль с девою в лесу уединенье?

* * *

Творец создал устройство

Причудливого свойства:

Амброзии и яда

Невиданную смесь.

Страданье и услада,

Насмешка и награда,

Черты небес и ада

Соединились здесь.

Подобное созданье –

Безумству воздаянье,

Рассудку беспокойство

И логике упрёк…

Наверное, в расстройстве

Создал Творец устройство

Столь каверзного свойства

И – женщиной нарёк!

Пер. Геннадия Згурского

СТИХОТВОРЕНИЯ НЕИЗВЕСТНЫХ ПОЭТОВ ИЗ АНТОЛОГИЙ РАЗНЫХ ВЕКОВ

* * *

«Монах-прощелыга! Ты падок до рыбного блюда?»

«За винною чашей и рыбы отведать не худо!»

«Ты пьешь?» – «Как не пить, непотребную встретив красотку?»

«Распутник! Небось, ростовщик тебя держит за глотку?»

«Коль скоро добром у него я не выпрошу ссуду – 

Тайник проломлю, а желанные деньги добуду!»

«Ты вор и заядлый, должно быть, игрок, по приметам?»

«Нельзя мне иначе: я нищенства связан обетом!»

* * *

Что в сердца своего табличку

Я вписывал – судьба в привычку

Взяла стирать своей рукой.

Так было с каждою строкой!

Но воск от этой благостыни

Стал тонким. Он лежит, сквозя.

И ни строки надежды ныне

На нем запечатлеть нельзя.

* * *

Я не ношу браслета золотого,

Что блещет, как осенняя луна;

Я не вкусил стыдливой неги уст

Невесты юной; ни перо, ни меч

Не заслужили мне бессмертной славы.

Я время расточаю в школе ветхой,

Уча лукавых, наглых мальчуганов.

* * *

На сотом поцелуе, на тысячном объятье

Прервали, чтобы снова начать свое занятье!

Не бойтесь, в этом деле судьи строгие,–

И те не усмотрели б тавтологии!

Пер. Веры Потаповой

* * *

Как жаждет путник дерева ветвистого,

В тени его желая отдохнуть!

Но вспомнит ли плоды его и листья он

В конце пути, – хотя б когда-нибудь?

…Так мы в земных скитаньях ищем радости,

Отдохновенья страждущих сердец,

Не зная, что пленительней и сладостней

Судьбою предначертанный конец.

Пер. Геннадия Згурского

РАДЖАШЕКХАРА (IX – X вв.)

* * *

Ты ноги дал, чтоб ныли от ходьбы,

И голос, чтоб вымаливать подачки.

Ты дал жену, чтоб от меня ушла,

И тело, чтоб дряхлело с каждым днем.

Я знаю, ты лишен стыда, Создатель,

Хоть бы устал дарить, щедроподатель!

Пер. Веры Потаповой