С формальной точки зрения на множестве категорий, обладающих онтологическим содержанием, можно задать практически необозримое число определений одних категорий через другие, по условию оставляя неопределяемым некоторое их подмножество. Здесь открывается простор для различных спекулятивных конструкций систем философских категорий, ибо в конечном счете определения такого вида, как правило, выливаются в установление некоторой системы категорий. Однако не любое такое определение некоторой категории и не любая такая система категорий будут правильно отражать соответствующий атрибут и объективные связи атрибутов. Чтобы определения философских категорий и системы их не были спекулятивными, они должны быть обобщением данных практического освоения мира. Логическая структура той или иной категории в «снятом» виде должна фиксировать ход познания человеком материального мира.
Логическая структура определения категории имеет вид: А = (Б, В, ..., К), где А — определяемая категория, отражающая соответствующий атрибут, Б, В, ..., К — другие категории, являющиеся признаками категории А; они отражают объективно существующие моменты содержания атрибута, отражаемого категорией А. В свою очередь, категории Б, В, ..., К также могут быть определены с использованием категорий Л, М, ..., ? и т. д. Однако при этом должно остаться некоторое множество категорий Ф, X, . . ., Я, далее не определяемых указанным способом.
Система философских категорий является некоторой развернутой формой определения. В «вершине» ее находится одна категория, а все другие образуют своеобразную «пирамиду» гнезд категорий. В системе онтологических категорий исходной является категория материи, а все другие раскрывают ее онтологическое содержание, что соответствует объективному соотношению: материя есть диалектическое единство атрибутов.
Определенные трудности имеются и при решении вопроса об объеме философских категорий. Поскольку онтологическое содержание категорий отражает нечто присущее любому материальному объекту, казалось бы, объемом категорий следовало считать некоторый универсальный класс (бесконечное множество всех материальных объектов). Последнее допущение предполагает, что существует множество всех объектов. Однако в теории множеств показывается, что такого множества не существует.4 В философии математики издавна существует концепция, согласно которой классы (множества), а тем самым и всеобщее множество реально не существуют. Если принять эту концепцию, то вопрос о реальном смысле философских категорий снимается вообще, поскольку отрицание реального существования класса означает и отрицание общего, а именно общее фиксируется в категориях. Номиналисты в математике (Куайн, Гудмен и др.), отрицая существование классов, выдвигают программу развить язык без классов, использующий только индивидуальное. Однако подавляющее большинство специалистов считает, что для современной математики было бы слишком большой жертвой отказаться от понятия множества.
Понятие актуально бесконечного универсального множества, по-видимому, не может адекватно отразить реальное бытие материи и не может быть использовано без всяких изменений для задания объема философских категорий. Не существует «абсолютно всеобщего» как предельного, «последнего» множества, включающего все материальные объекты. Но, с другой стороны, не существует и какого-то последнего по мощности множества материальных объектов. Каким же образом можно задать объем философских категорий, если мы, строго говоря не имеем права говорить о реальном существовании универсального бесконечного множества материальных объектов?
Как известно, класс образуется или перечислением его членов, или указанием на некоторое правило, позволяющее отличить элементы данного класса от элементов, ему не принадлежащих. К бесконечным классам применима только вторая альтернатива. Это означает, что элементы класса, отображающие бесконечное множество материальных объектов, должны по каким-то признакам отличаться от чего-то иного. В классическом ленинском определении материи объем категории материи и задается через сопоставление с понятием сознания. Такое сопоставление имеет под собой объективные основания.
Достаточно часто встречаются утверждения о том, что феноменам сознания присущи те же атрибуты, что и материи. Так, И. С. Тимофеев пишет, что категории качества и количества и качественный и количественный подходы применимы к «идеальным абстрактным предметам познания» без всяких ограничений, как и к материальным предметам.5 В логике говорят, например, о законах мышления. Заметим, прежде всего, что не все категории, обладающие онтологическим содержанием, даже в переносном смысле могут быть отнесены к феноменам сознания. Так, относительно ощущений или понятий не имеет смысла говорить, что им присущи пространство и время, явление и сущность, причинность и т. д. Законы логики — это некоторые нормативы, которые могут и нарушаться, т. е. не имеют аспекта необходимости, который присущ объективным законам и который отражен в онтологическом содержании категории закона. Феномены сознания не имеют, строго говоря, явления и сущности, пространства и времени, причинности и т. д., а являются отражением их. Но быть отражением — это не означает быть тождественным отражаемому в онтологическом смысле. В итоге мы приходим к выводу, что класс, отражающий бесконечное множество материальных объектов, за-дается указанием на атрибуты материальных объектов, отличающие их от феноменов сознания.
В диалектическом материализме онтология и гносеология взаимосвязаны. Онтологическое содержание категорий является наиболее общим выражением результатов, достигнутых в ходе исторического развития науки и практики человечества. С другой стороны, эти категории образуют опорные пункты познания материального мира. Онтологическое содержание категорий связано с их определенными гносеологическими функциями. «Отражательная (в отношении к изученному) и методологическая (в отношении к неисследованному) функции категорий различны, но их нельзя резко противопоставлять друг другу, хотя бы потому, что методологическая результативность категорий определяется степенью точности отражения действительно всеобщих сторон и отношений».6
Онтологическое содержание и гносеологические функции философских категорий взаимосвязаны в двух отношениях. Онтологическое содержание категорий выполняет роль своеобразного регулятора познавательной деятельности, служит общим определением того, что подлежит познанию в изучаемых материальных объектах. Метод исследования (как некоторая последовательность операций) зависит от исследуемого объекта. Метод в принципе должен соответствовать объекту, ибо именно объект, в конечном счете, обусловливает, какие операции и в каком порядке могут быть к нему применены.
Конкретные гносеологические процедуры опираются на некоторые априорные относительно них положения. Так, если исследователь желает изучить возможности объекта, то он исходит из положений о том, что они у объекта есть, что вероятности их реализации в общем случае различны, что существует объективная граница, отделяющая возможное от невозможного, и т. д. Эти положения по характеру своей общности находятся на уровне онтологического знания. Определенные априорные предпосылки имеются также и на уровне частного знания. Множество онтологических и внеонтологических положений и служит основой для развертывания конкретного исследовательского процесса. Рассмотрим детальнее влияние этих предпосылок на процесс исследования на примерах качественного и количественного методов.
Качественный анализ в химии осуществляется следующим образом. На исследуемое вещество воздействуют реактивами; в результате получается новое вещество, имеющее характерные признаки: цвет, запах, определенные физические свойства. На основании этих признаков заключают о составе исследуемого вещества. Идеализируемая схема этого метода может быть представлена так.

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ФИЛОСОФСКИХ КАТЕГОРИЙ
До появления марксизма философия понималась как наука «обо всем»: онтология мыслилась как учение о бытии вообще, во всех его аспектах, а гносеология—как учение о познании вообще. Диалектико-материалистическая онтология является учением не обо всех аспектах материального бытия, а о всеобщем в нем, т. е. учением о материи и ее атрибутах. Во избежание терминологической путаницы подчеркнем, что термины «онтология», «онтологический» означают не сам материальный мир, а учение о материи и ее атрибутах. Поэтому, в частности, термин «онтологический» не тождествен термину «объективный». Диалектико-материалистическая гносеология обычно понимается как учение о познании. «Теория познания — раздел философии, изучающий взаимоотношение субъекта и объекта в процессе познавательной деятельности, отношение знания к действительности, возможности познания мира человеком, критерии истинности и достоверности знания».1 Гносеология здесь, по сути дела, понимается как учение о познании вообще, на всех его уровнях, как познание и всеобщего, и особенного, и единичного, учение о всех формах познавательной деятельности, об отношении любого знания к действительности. Такое понимание гносеологии соответствует пониманию онтологии как учения о материальном бытии вообще. Но сегодня процесс познания, познавательную деятельность в тех или иных ее аспектах изучают, кроме гносеологии, логика, психология, семиотика и другие науки. В этих условиях остро встает вопрос о соотношении гносеологии с этими науками и ее собственном предмете.
Гносеология фактически перестала быть учением о процессе познания вообще, во всех его аспектах. Поскольку отдельные аспекты познавательной деятельности стали предметом ряда специальных наук, предметом гносеологии остается изучение всеобщего в процессе познания, универсальных гносеологических процедур. Если эти процедуры имеют универсальный характер, они могут быть применены для исследования любого материального объекта, что обусловлено объективным существованием общего в материальных объектах. Поэтому гносеология является учением о познавательной деятельности постольку, поскольку она направлена на изучение материи и ее атрибутов. Кроме того, гносеология изучает и общие «алгоритмы», пути процесса познания как некоторого фрагмента реально существующей познавательной деятельности.
Всеобщее существует объективно в единичном и через единичное. Атрибут реально существует в отдельном материальном объекте в некотором индивидуальном «облике». Так, не существует какого-то пространства вообще вне и помимо пространственных характеристик материальных объектов. Поскольку общее существует в единичном, постольку познание общего невозможно без познания единичного. Нет какой-то особой практики, позволяющей непосредственно отразить всеобщее в объектах. В любой конкретной практической деятельности объект дан в его диалектическом единстве общего и единичного. Однако из этого нельзя сделать вывод, что практика непосредственно выявляет в единичном момент всеобщности. Энгельс указывал: «. . . всякое действительное, исчерпывающее познание заключается лишь в том, что мы в мыслях поднимаем единичное из единичности в особенность, а из этой последней во всеобщность».2
Задачей гносеологии и является исследование тех познавательных средств, с помощью которых отражается всеобщее. Эту задачу можно решить на основе изучения конкретных познавательных приемов, выявления в них специфического и всеобщего аспектов, т. е. обнару жения того «алгоритма» по-знавательного процесса, который дает возможность в единичном обнаружить общее. Поэтому гносеологию должно интересовать, например, не просто описание того, как производится в той или иной науке моделирование, эксперимент, измерение, а некоторый общий «алгоритм» моделирования, эксперимента, измерения, который дает возможность выявлять качественные и количественные, пространственно-временные и другие всеобщие моменты объекта.
Атрибуты материального объекта отражаются в категориях: явление и сущность, качество и количество, пространство и время, движение, закон и т. д. Поскольку та или иная категория отражает и обозначает атрибут материи, она имеет онтологическое содержание. Под последним мы понимаем совокупность признаков, отражающих всеобщие аспекты, стороны, свойства, тенденции и тому подобные моменты материальных объектов. Следует отметить, что не все философские категории имеют онтологическое содержание. Нельзя, например, говорить об онтологическом содержании таких категорий гносеологии, как чувственное и логическое, истина и заблуждение, или таких категорий этики, как добро и зло, совесть и честь, поскольку ни чувственное и логическое, ни истина и заблуждение, ни добро и зло, ни совесть и честь не являются атрибутами материального объекта.
Философские категории, как и любые понятия, имеют содержание и объем. Как известно, содержание понятия в логике мыслится как совокупность признаков, отражающих некоторые свойства объектов, а объем — как некоторое множество объектов, которое отражается в понятии и к которому оно относится. Наиболее распространенный прием определения понятия — это указание на принадлежность к ближайшему роду и видовое отличие. На примере категории материи В. И. Лениным было четко показано, что этот прием неприменим к философским категориям, являющимся понятиями предельной степени общности. Однако это обстоятельство не отменяет необходимости определять философские категории, которые, как и другие понятия, должны иметь определенный смысл.
Каким же образом может быть определено онтологическое содержание категорий? В настоящее время широко используется прием определения той или иной философской категории путем сопоставления ее с другими категориями, которые рассматриваются как признаки содержания определяемой категории. Так, качество часто определяется как совокупность существенных свойств. Содержание категории качества здесь включает в себя признаки: свойство, существенность, совокупность (множество). В принципе против использования такого приема возражать нельзя, если, конечно, им корректно пользоваться. Нужно очень внимательно следить за тем, чтобы не возникло круга в определении.
Чтобы этого не произошло, необходимо некоторое подмножество философских категорий не определять на философском уровне, т. е. на уровне всеобщности. Ю. А. Петров справедливо замечает в этой связи, что «при разъяснении понятий некоторой науки, в том числе и категорий диалектического материализма, следует попытаться выбрать круг таких понятий, называемых исходными понятиями, через которые, и только через них, можно было бы разъяснить все другие понятия этой науки, называемые производными понятиями. Сами исходные понятия в данной науке не разъясняются. В этом смысле их и называют неопределяемыми понятиями (неопределяемыми в данной науке). Однако это не означает того, что они вообще не определяются и вообще остаются неразъясненными».3 Так, например, при определении качества можно использовать категорию свойства, не определяя ее через другие философские категории, хотя категорию свойства можно определять на другом уровне (в логике, в физике и других науках).

Наука становится духовным производством в том смысле, что его целью и результатом является знание, а способом производства — совместная деятельность ученых, научных работников, объединенных в соответствующие коллективы и сознательно применяющих для достижения цели различные средства (в том числе и материальные: приборы, инструменты, экспериментальные установки и т. д.) и тщательно разработанные методы.
Следовательно, для современной науки характерны не только те разнообразные и глубокие теоретические знания, которые ею вырабатываются, но и организация научно-познавательной деятельности («научно-исследовательской работы»), материально-технические средства и методы, с помощью которых осуществляется теоретическая и практическая (экспериментальная) деятельность, единство которых и составляет научное познание.
Это значит, что современная теория познания уже не может ограничиваться анализом познавательных способностей отдельного человека и познавательных процедур, характерных для обыденной, повседневной жизни. Она должна быть также и теорией научного познания и исследовать тот непосредственно общественный и совместный характер, который познавательная деятельность приобретает в науке. Ее должны интересовать не только познавательные процессы и формы отражения, которые свойственны отдельному человеку и носят стихийный характер, но также и те способы, приемы и средства, которые сознательно и целенаправленно применяются в научно-познавательной деятельности ученых, в научном исследовании. Следовательно, одним из важных результатов научно-технической революции, характеризующих ее влияние на философию, является перестройка теории познания, ее поворот к исследованию самой науки как общественного органа познания.
Основоположники марксизма дали нам образцы разработки диалектико-материалистического учения о методах научного познания. Маркс, Энгельс и Ленин раскрыли взаимосвязь и дали гносеологическую оценку общих методов познания — индукции и дедукции, анализа и синтеза, методов образования научных абстракций и восхождения от абстрактного к конкретному, метода гипотез и т. д. Этим они заложили основы философской методологии как части теории познания, обращенной к анализу общих методов научного познания в их диалектической связи и взаимодействии, в их историческом развитии.
Современный научно-технический прогресс обогатил методологический арсенал научного познания. Новым содержанием стали наполняться старые традиционные методы: индуктивные (метод сравнения, аналогии) и дедуктивные (аксиоматический и гипо-тетико-дедуктивный методы) и т. д. Наряду с усовершенствованием, уточнением и развитием традиционных методов возникли и стали широко применяться в науке новые методы общего характера — системно-структурный метод, методы моделирования и т. п. Широкое развитие получили методы формализации и математические методы.
Поэтому философская методология как диалектико-материа-листическое учение о методах и формах научного познания не может развиваться на основе анализа только традиционных приемов эмпирического собирания фактов, традиционно выполняемых процедур обобщения и рассуждения. Тем более она не может опираться лишь на здравый смысл и повседневный опыт, «который улавливает лишь обманчивую видимость вещей».17 Вместе с тем было бы односторонностью и своеобразным философским снобизмом рассматривать диалектику как методологию только философского мышления, оперирующего категориями в оторванности от конкретных задач научно-познавательной деятельности, ее форм и методов.
Диалектика как методология научного познания выступает теперь в качестве философского учения об общих методах и формах познавательной деятельности в сфере науки. Эта теория является философской, так как ее задача состоит не в разработке различных технических приемов, относящихся лишь к методике и технике проведения тех или иных познавательных процедур, а в решении принципиальных гносеологических вопросов о познавательной ценности общенаучных методов, об их месте в целостном процессе человеческого познания. В качестве философской теории она является гносеологией, точнее, той частью теории познания, которая изучает особенности и методы познавательной деятельности в сфере науки. При этом она совпадает с диалектикой в том смысле, что рассматривает свой предмет в движении и развитии, во взаимосвязи и взаимодействии его противоречивых сторон и моментов. Ее назначение — понять общие закономерности и специфические особенности научного познания как сложного диалектического процесса, осуществляемого в разнообразных, но взаимосвязанных формах, с помощью противоположных, но диалектически дополняющих друг друга методов. Другими словами, задача этой части теории познания состоит в том, чтобы раскрыть диалектику процесса научного познания.
Гносеологической основой методологии научного познания как философского учения о его формах и методах является диалектико-материалистическая теория познания в целом, рассматривающая познание как сложный диалектический процесс отражения внешнего мира в человеческом сознании, как единство практической и теоретической деятельности.

Методологическое значение гносеологии состоит в применении общих положений диалектико-материалистической теории познания в качестве определенных рекомендаций, советов, оценок, относящихся к выбору путей и способов познания, критериям и способам проверки истинности знания, перспектив познавательной деятельности. Примером методологической роли гносеологической теории является одно из требований диалектической логики использовать практику для полного определения предмета и в качестве критерия истины и практического определителя связи предмета с тем, что нужно человеку.14
Методологическое значение исторического материализма как общесоциологического учения состоит не только в выработке более конкретных форм применения материализма и диалектики к анализу общественных явлений и построению социологических теорий различной степени общности, различного ранга и разных предметных областей. Этот аспект чрезвычайно важен и в анализе, разработке и построении естественнонаучного знания. Это, в частности, вопросы о том, как понимать партийность и классовый подход в решении ряда научных проблем, о соотношении идеологии и науки, о социальной функции науки и служении ее определенным общественным силам и практическим потребностям, об ответственности ученых и т. п.
Таким образом, материалистическая диалектика не только является онтологической и гносеологической теорией, но выступает также в качестве метода. Теоретическое обоснование этого метода, его требований и рекомендаций, условий и направлений его применения при решении общих проблем научного познания является содержанием диалектики как общей методологии. Таким образом, диалектика — это не только философская теория, но и философская метатеория, предметом которой становится она сама в качестве теории и метода.
4. Методология как диалектико-материалистическое учение о взаимосвязи форм и методов научного познания
Методологическая функция материалистической диалектики выражается, однако, не только в форме общей методологии, как
Н См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 290. — Следует обратить внимание на то, что В. И. Ленин называет требованиями «диалектической логики» методологические требования, вытекающие из принципов диалектико-материалистической онтологии и гносеологии. Так, методологическое требование всесторонности вытекает из принципа всеобщей связи и взаимозависимости; требование «брать предмет в его развитии, „самодвижении"... изменении» — из онтологического принципа развития и изменения, а требование учитывать роль практики и понимать истину конкретно — из соответствующих принципов диалектики как теории познания. Это еще раз свидетельствует о том, что под диалектической логикой В. И. Ленин понимал материалистическую диалектику как методологию познания, или, иначе, методологическую функцию диалектического материализма. Она была охарактеризована выше. Дело в том, что развитие современной науки как глубоко дифференцированной системы теоретического знания и вместе с тем как высокоорганизованной в масштабе общества и отдельных институтов познавательной теоретической и практической деятельности связано с целой системой не только специальных, но и достаточно общих форм и методов научного познания.
Превращение науки в непосредственную производительную силу, в самостоятельный фактор процесса производства, начавшийся с развитием капитализма, оказало огромное и существенное влияние на характер всего человеческого познания. Поставив естественные науки на службу непосредственному процессу производства и таким образом сделав их средством обогащения, капитализм способствовал быстрому отделению процесса производства знаний от непосредственного труда, жизненного опыта и наблюдений массы людей и превращению этого процесса в самостоятельную форму познавательной деятельности, сконцентрированной в сфере науки. «Только при таком способе производства, — писал К. Маркс, — впервые возникают такие практические проблемы, которые могут быть разрешены лишь научным путем. Только теперь опыт и наблюдения — и настоятельные потребности самого процесса производства — впервые достигли такого масштаба, который допускает и делает необходимым применение науки».15 При этом Маркс подчеркивал, что эта социальная роль и положение науки представляют собой качественно новое явление в общественном развитии. «.. .На прежних ступенях производства ограниченный объем знаний и опыта был непосредственно связан с самим трудом, не развивался в качестве отделенной от него самостоятельной силы и поэтому в целом никогда не выходил за пределы традиционно выполняемого и лишь очень медленно и понемногу расширяемого собирания рецептов».16
Этот процесс превращения науки в самостоятельную силу и в особый вид общественной деятельности, в сфере которой стало концентрироваться и быстро развиваться теоретическое познание, знаменует собой начало революционных преобразований в социальном статусе и гносеологической функции науки.
Современная научно-техническая революция, ареной которой является система «наука—техника», еще больше усилила общественный характер науки, ускорила техническую реализацию и применение научных достижений в производстве, а с другой стороны, предоставила науке невиданные доселе технические средства и новые методы исследования и приращения эмпирического и теоретического знания. Одним из результатов этого процесса явилось постепенное перемещение познавательной деятельности, субъектом которой всегда был и остается общественный человек, в сферу науки как особой отрасли общественного производства — производства знаний. Наука из занятия одиночек, каким она была на предшествующих ступенях развития общества, превратилась в особый вид общественной деятельности и стала общественным, социально организованным, институированным и специализированным органом человеческого познания в современном мире.

Как было показано выше, научная методология как учение о методах познания, методах исследования строится на основе определенных теоретических предпосылок, ибо любой научный метод не произволен и не субъективен, а опирается на соответствующую теорию, на знание определенных законов и других существенных связей исследуемой действительности. В методе воплощена научная теория, и это относится также и. к философии. Ее методологические рекомендации, советы, требования не произвольны, а опираются на теоретические предпосылки, в качестве которых и выступают онтология и гносеология диалектического и исторического материализма, т. е. принципы, законы и категории материалистической диалектики и теории познания.
Одно время в нашей литературе, особенно в учебной и популярной, связь между теорией и методом в марксистской философии «разъяснялась» так: ее теория-де является материалистической, а метод диалектическим. Теперь это ошибочное толкование устранено. Ясно, что вся теория — и принципы материализма, и законы диалектики — является теоретическим фундаментом метода, так что мы говорим о диалектико-материа-листическом методе,8 в котором воплощены все теоретические положения марксистской философии.
Теперь часто спорят об онтологическом статусе диалектики. Некоторые философы считают, что марксизм исключает какую бы то ни было онтологию, что «никакие философские вопросы не могут решаться в чисто онтологической форме», а «проблема... всеобщих определений бытия получает свое конкретное решение не в онтологии, а в содержательной диалектической логике, которая есть итог, сумма, вывод из истории освоения мира человеком, из истории познания».9
Этой точке зрения противостоит взгляд, согласно которому материалистическая диалектика как философская дисциплина не сводится к субъективной диалектике, к диалектике познания и так называемой диалектической логике, а имеет своим предметом также и объективную диалектику, как об этом в свое время писал еще Ф. Энгельс.10 С другой стороны, предметом
Тот, кто отрицает онтологический аспект марксистской философии, забывает о том, что без признания объективной диалектики и материалистической онтологии не может быть и материалистической теории познания как теории отражения. Ибо принципы, законы и категории являются не только формами познания, отражения, но обладают определенным содержанием, которое определяется общими свойствами бытия, объективного мира. Анализ этого всеобщего содержания на основе обобщения данных наук и есть онтология диалектического материализма. Несогласные с тем, что у марксистской философии есть онтологический аспект, ссылаются обычно на ленинский принцип совпадения логики, диалектики и теории познания материализма, полагая, что в этом принципе выражено отрицание онтологии, стоящей над другими науками.11 Но они не замечают, что в этом принципе говорится лишь о том, что если «логика» ставит перед собой задачу не только описывать формы мышления, но и выяснять его соответствие истине, то «в таком понимании логика совпадает с теорией познания»,12 а последняя —с диалектикой, поскольку теория познания, гносеология должна рассматривать свой предмет исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания, переход от незнания к знанию.13 Утверждать же, что «проблема всеобщих определений бытия находит свое решение не в онтологии, а в логике» (пусть даже «диалектической»), — значит снова ставить диалектику на голову и приписывать Ленину не материалистическое, а гегелевское понимание теории познания и логики, ибо это только у Гегеля в «Логике» сначала описываются «всеобщие определения бытия», а затем рассматривается, как они реализуются в мире природы и познаются в ходе исторического развития человечества.
Следовательно, ленинский тезис о совпадении логики, диалектпки и теории познания вовсе не исключает из марксистской философии ту ее часть, которая представляет собой диалектико-материалистическое учение о мире (онтологию), а лишь разъясняет, что так называемая диалектическая логика совпадает с диалектикой познания, т. е. теорией познания, или, иначе, с диалектико-материалистической гносеологией.
Но если марксистская философская теория складывается из онтологии и гносеологии, то применение этой теории для анализа, объяснения, решения важнейших принципиальных проблем, относящихся как к миру, так и к его познанию, выражает методологическую функцию диалектического материализма.
Из сказанного вытекает, что методологическая функция диалектического материализма и, следовательно, принципов, законов и категорий диалектики имеет по крайней мере три аспекта: 1) применение положений, относящихся к объективной диалектике, — онтологический аспект; 2) применение положений, характеризующих диалектику познания, процесс отражения внешнего мира в сознании человека, — гносеологический аспект и 3) применение положений исторического материализма для объяснения ряда особенностей, закономерностей научного познания и научной деятельности — социологический аспект.
Эти три аспекта характеризуют также и методологическую функцию диалектики. В своем онтологическом аспекте эта функция осуществляется в следующих главных направлениях: