---

СМИ: перед дракой с Мирзаевым Агафонов весь вечер в клубе "прикалывался" и "бычил"

2011-09-01 22:46:07 (читать в оригинале)

"МК", что произошло у клуба "Гараж".

По словам Карапетяна, Ивана Агафонова он заметил еще до инцидента: тот обратил на себя внимания еще у входа в ночной клуб. Он стоял в компании друзей, которые "прикалывались", приставая к подходящим девушкам: "У них там музыка в машине играла. Они шутили, кричали, между собой типа боролись".

"Примерно, за 15—20 минут до нашей истории за углом возле клуба была какая-то драка. Мы подошли посмотреть, но там уже всех разняли, народ расходился. Когда мы шли обратно, какой-то молодой человек (это был Иван) проехал игрушечной машинкой до моей обуви и чиркнул по ботинку. Я на него в этот момент посмотрел — и реакция была такая, такой взгляд он на меня кинул, как будто хотел сказать: "Ну че ты?" Я просто отвернулся, потому что понял, что этот разговор может закончиться дракой, лучше уйти. Потому что человек нагло себя вел. Также я до этого видел, как он у клуба задирался к девушкам, не то что задирался - каждый выбирает сам, как ему общаться, но я его слышал и скажу именно так. Было наглядно", - рассказал изданию спортсмен. 

На вопрос часто ли Расул ходит по клубам, Карапетян ответил: "Несколько раз в месяц точно бывает", и конкретно в клубе "Гараж" - "не так чтобы часто, но бывали. Нас там все знали". Впрочем, в клубах по словам Карапетяна Мирзаев никогда не пил: "У него фишка такая: молоко, молоко со льдом, какой-нибудь безалкогольный молочный коктейль с фруктами".

Ссора, по версии Карапетяна, выглядела со стороны так: 

"Мы с Расулом стояли напротив друг друга, общались на улице, чуть в стороне стояла его девушка. Алла ждала, пока мы попрощаемся. Я видел, как мимо нее проходил какой-то парень с машинкой, но не обращал внимания на то, что он конкретно делал, что говорил ей. В итоге я услышал, как кто-то крикнул: "Слышь, у нее парень есть!" В этот момент уже подходил его друг, и мы развернулись посмотреть, что там такое. Высокий друг Ивана, не ниже его ростом, спрашивает его: "Что ты тут делаешь?" Тот ему отвечает: "Телку снимаю". И его друг отходит в сторону, а Иван идет как бы по кругу. А дальше — диалог.

Расул: Это моя девушка.

Иван: Ну и что, я сейчас и тебя сниму.

После чего Иван заходит мне за спину, а Расул ставит ногу на игрушечную машинку и говорит: "Точно снимешь?" Тот ему: "Да". Причем он сказал не просто "да", а с резким жестом вперед, с такой интонацией, что он уверен, что "снимет" его.

Налицо было проявление "бычки". Вот когда он дернулся, Расул и ударил его. Потом развернулся и ушел в другую сторону. Тот упал, ударился головой. Я уже не смотрел на Расула, я туда смотрел, где лежал этот парень. Иван хотел приподняться, и я увидел, как он отключается. Он закинул руку, я его за нее поймал, развернул, открыл челюсть и вытащил язык. Тут вернулся Расул, отпихнул меня, стал его сам приводить в чувство". 

В машину Ивана Агафонова посадили друзья: "Расул к тому времени уже уехал. Иван сам встал, сам дошел до машины, и они укатили. На двух машинах — "Ауди" и "Порше". Пришедший в сознание и немного протрезвевший Агафонов уточнил, что у него кружится голова: "до этого он довольно пьяный ходил", отметил Карапетян. 

Карапетян добавил еще, что Расула Мирзаева на различных тусовках не раз провоцировали на то, "чтобы он ударил или еще что-то сделал", зная, что он известный спортсмен и пытаясь "развести на деньги": "Сколько раз его провоцировали, он всегда терпел. И сейчас, я уверен, стерпел бы, если бы не был так сильно влюблен", заключил Карапетян.

---

Выборы заставят и русскую мову вспомнить

2011-09-01 02:06:31 (читать в оригинале)

stoletie.ru/print.php?ID=99025

Партия регионов внесла в Верховную раду законопроект о региональных языках

---

Если закон будет принят, в 13 регионах страны – Днепропетровской, Донецкой, Запорожской, Луганской, Николаевской, Одесской, Сумской, Харьковской, Херсонской, Черниговской областях, Автономной республике Крым и городах Киев и Севастополь – русский язык обретет «региональное дыхание».

Нелишне напомнить, что в 2006 и 2007 годах более 20 местных рад запада и востока Украины приняли решения о наделении русского языка статусом официального или регионального в пределах своей административной территории. Но в ситуации «оранжевой психопатии»

большинство этих решений были опротестованы прокуратурами и аннулированы судами. Эти события серьезно осложнили межкультурные отношения в ряде украинских регионов, и на последних выборах регионалы обещали ситуацию исправить. Так что внесенный законопроект – выполнение части предвыборных обещаний партии большинства в гуманитарной сфере.

В то же время, этот вопрос – вопрос политический.

Многолетние игрища вокруг проблемы русского языка уже обрели некий ритуальный характер: одни политические силы регулярно «борются за права русскоязычного населения», а другие с пеной у рта уверяют, что не допустят «москальского реванша».

Помнится, как бывший украинский президент, сдвинув брови, заявлял о том, что «на Украине должен быть один государственный язык - украинский, а возможное введение второго государственного языка угрожает независимости страны».

И увлеченно добавлял: «Когда я читаю политрекламу "два языка - одна страна" (в которой речь идет о русском языке), то нужно помнить: если мы идем этой дорогой, мы теряем то, что мы называем нацией, и то, что мы называем государством. Логика этой политики понятна. Давайте начнем с того, что у нас 2 языка, 3 истории, 4 церкви. Это то, что реинтегрирует нацию, а не создает ее».

А его верная (до поры до времени) боевая «оранжевая» подруга и по совместительству премьер г-жа Тимошенко в те времена заявляла, что «всегда будет выступать за единый государственный украинский язык». И театрально делала крещендо: «Пока наша команда при власти, мы никому на Украине не дадим поставить вопрос о втором государственном языке. Только украинский».

Регионалы же перед каждыми выборами клялись, что «разберутся» с проблемой русского языка.

Нынешняя законодательная активность по этому вопросу, вероятно, напрямую связана с проблемами экономическими. Предвыборные обещания на этом фронте пока не реализованы, и новая волна общественного возбуждения умело направлена все на ту же проблему русского языка. Поскольку эта тема задевает огромное число жителей Украины, резонанс от предпринятых в Раде шагов по «легализации» русского языка должен настроить «электорат» позитивно. Не стоит забывать, что через год на Украине – парламентские выборы, и регионалам очень не хочется потерять свое большинство.

Новый законопроект носит в известной мере паллиативный характер. Это не совсем то, за что выступала значительная часть населения страны – придания русскому языку статуса государственного.

Пока речь идет о придании русскому языку статуса «регионального». Подобный откат вполне объясним. Насчет «государственного» сегодня вопрос при всем желании никак не может быть решен, для этого необходимо конституционное большинство – 300 голосов. А их сегодня у регионалов нет.

Впрочем, даже если бы и были – вряд ли бы такая инициатива появилась на свет. В преддверии грядущих парламентских выборов, регионалы не станут ссориться с западными областями – стойкими противниками второго государственного языка.

А с учетом того, что еще в 2003 году Украина ратифицировала Европейскую хартию региональных языков и признала ряд языков «региональными», позиция Партии регионов практически безупречна.

В случае поддержки законопроекта в Раде (а поддержка ему практически обеспечена), статус русского языка будет приподнят.

Так что предвыборные обещания регионалами, будем считать, частично выполнены. Янукович может быть доволен, и на вопросы особо настырных русскоговорящих граждан может отвечать знаменитой фразой героя фильма «Горячий снег» - генерала в исполнении Георгия Жженова: «Все, что могу… Все, что могу!».

---

---

Каддафи свергнут. Что дальше?

2011-09-01 01:44:13 (читать в оригинале)

«Военное обозрение».



Реальность такова, что кроме препятствий в виде сторонников и соратников Каддафи, которые непременно будут вставать на пути Ливии, мешая успешному ее переходу к демократической форме правления, существуют еще и препятствия внутри собственных рядов повстанцев. Уже сейчас наблюдаются очень тревожные признаки трений между прозападно настроенными повстанцами и радикально настроенными исламистами, которые идеологически против создания нового правительства на основе демократии западного образца.

Как преодолеть эти разногласия, сегодня сказать трудно. Но если в начале становления новой Ливии на эту проблему закрывать глаза, то это весьма вероятно это может спровоцировать гражданскую войну в стране и привести к ее разделению на части.



Также необходимо учитывать тот фактор, что Каддафи — это не бывший президент Египта Хосни Мубарак. Так, после свержения диктатуры в Египте власть перешла в руки «опекунов» из числа военных, активизировались, уже имеющиеся до этого, оппозиционные политические силы и независимые СМИ, но и там продолжается довольно болезненный, но реальный путь продвижения страны к большей демократии. В Ливии ситуация является совершенно иной. Муаммар Каддафи правил с момента свержения монархии в 1969 году. Эта страна не имеет конституции, а политические партии и профсоюзы там были запрещены в течение 35 лет.



Можно сказать, что в Ливии нет структурированных организаций, которые бы могли установить взаимодействие между правительством и народом, представлять интересы общества и выдвигать свои требования уже не в форме противодействия режиму, а путем конструктивного диалога с властью. Очевидно, что переходный период в постдиктаторские времена должен быть использован для того, чтобы не допустить вакуума власти и как можно быстрее восстановить политическую жизнь государства.



Кроме того, не стоит забывать, что в свое время Ливия была довольно искусственным государственным образованием, объединившее в себе три бывших провинции Османской империи. И поэтому отсутствие зрелой национальной идентичности значительно усложняет дело построения нового Ливийского государства на обломках диктатуры Муаммара Каддафи.



Единственным выходом из кризиса, в который может войти Ливия после победы революции, это договоренность ее нового руководства с лидерами более 100 племен, проживающих на ее территории. Собственно, выработка новой парадигмы государственного строительства — это опора на преемственность и проведения изменений. Племенная принадлежность становится сегодня важной, так как Каддафи сознательно уничтожил во время своего правления гражданское общество в Ливии. Для этого создать новую дееспособную политическую систему реально можно, лишь учитывая племенные интересы и требования их лидеров.



Хотя в этом случае племена, какими бы влиятельными они ни были, не могут заменить собой собственно политический процесс. Ведь трудно иметь реальный демократический процесс, если часть населения будет голосовать, исходя исключительно из своей племенной принадлежности. Подобное отношение к политике вполне способно принести те же негативы трайбализма и регионализма, которые сегодня прослеживаются на примере ряда африканских стран.



Стоит попробовать рассмотреть возможные сценарии дальнейшего пути развития Ливии. Первый из них — абсолютно положительный. Новая Ливия успешно проходит период становления. В стране сформировано несколько мощных политических партий, участвующих в предстоящих парламентских выборах и успешно формируют правительство народного единства, которое на основе созданной лучшими экспертами конституции и уважения к законам продвигает Ливию по пути к демократии для занятия ею достойного места в глобальном мировом сообществе. Ливийцы получат массированную финансовую и технологическую помощь с Запада, постепенно новая и современная Ливия превращается в образец для подражания для всего меняющегося арабского мира.



Сценарий второй  — менее оптимистичный. Демократические и происламистские силы в Ливии, после длительного и трудного периода попыток договориться между собой, не смогли прийти к согласию. Несколько новообразованных демократических партий вступают в острую политическую конкуренцию с радикальными происламистскими политическими группировками и в Ливии устанавливается фактическое двоевластие. Запад начинает разочаровываться в политических и экономических реформах, которые неспособно провести коалиционное правительство. Помощь западного мира начинает уменьшаться, а влияние исламистов в Ливии неуклонно растет.



Начинается и вступает в силу ностальгия части населения по «стабильным» временам правления режима Каддафи, его сторонники выходят на политическую сцену, формируя свою партию, которая, приняв участие в парламентских выборах, получает не менее трети депутатских мест. Начинается медленный, но неуклонный процесс реставрации «каддафизма», используя который сторонники Каддафи всеми силами пытаться заблокировать любые позитивные изменения в Ливии.



Сценарий третий  — еще менее позитивный. Политическое противостояние со временем переходит в откровенно силовые формы. Демократы не могут удерживать контроль над всей страной. Лидеры племенных союзов провоцируют разделение страны, и центральная власть, под давлением оппонентов, в конце концов, будет вынуждена согласиться на федерализацию Ливии по племенным признакам. Ее территория делится на три части, и это разделение примерно будет соответствовать условным границам трех бывших провинций Османской империи. Страна децентрализована, и становится фактически неуправляемой. Узурпировав в свою пользу поступления от добычи нефти, лидеры племен очень скоро превращаются в олигархов, которые будут беспардонно диктовать новой власти свою волю.



Сценарий четвертый  — катастрофический. После долгих и бесплодных попыток договориться с исламистами демократическая власть теряет свои позиции. Уровень жизни рядовых ливийцев ухудшается, и исламисты получают все большую поддержку среди населения. На парламентских выборах, используя подтасовки и запугивания, «побеждает» исламистская партия. Центральная власть в Триполи отказывается признать результаты подтасованных выборов и провозглашает их недействительными. Исламисты начинают силовыми методами отстаивать результаты своей «победы» и Ливия сползает в гражданскую войну. Результатом ее становится разделение Ливии на две части, одна из которых находится под контролем исламистов.



Те, кто сегодня проектирует новую Ливию, непременно должны учитывать большую вероятность развертывания всех этих четырех сценариев возможного развития событий. Ведь как показывает опыт событий последних лет в Ираке и Афганистане, гораздо проще свалить недемократические режимы, чем потом эффективно управлять страной. Внутренний кризис в Ливии вполне способен спровоцировать новую гражданскую войну, которая в итоге может оказаться куда более жестокой и кровавой, чем та, которая предшествовала свержению режима Муаммара Каддафи.



Ясно одно: Ливия входит в критическую фазу своего развития, и переход от разрушения к строительству способен оказаться не менее трудным и драматичным. Поэтому очень важно в любом случае не допустить в самом начале расширения линий разлома по вполне реальной этнической и религиозной напряженности, которые Каддафи диктаторскими методами удавалось до того держать в узде.



Фактически перед ливийским руководством встает очень тяжелый выбор — как не допустить сползания своего государства к хаосу и анархии, при этом продвигаясь одновременно в сторону демократического выбора. Очевидно, что сегодня задачи, стоящие перед ливийцами, являются чрезвычайно сложными. Лишь при условии профессионализма и нравственности новой власти и реальной помощи Запада на всех направлениях Ливия может успешно сдать этот ответственный экзамен истории. Экзамен, от которого будет зависеть не только ее судьба, но и во многом ситуация во всем ближневосточном регионе и Средиземноморье в целом.