Эдуард_Волков Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/2503040/ Добавлен:

Блистательная победа: Действия советских войск в августе-сентябре 1945-го сломили боевой дух самураев

Блистательная победа

Второго сентября 1945 года представители Советского Союза и США приняли безоговорочную капитуляцию Японии и тем самым поставили окончательную точку во Второй мировой войне.

В истории военного искусства Маньчжурская стратегическая наступательная операция советских войск (9 августа - 2 сентября 1945 года) считается уникальной. Заметим, что в ходе войны на Тихом океане армия США сражалась с отдельными частями японских войск - сравнительно небольшими по численности, изолированными гарнизонами островов и архипелагов. Нашим же войскам пришлось действовать на фронте протяженностью 3 000 километров против крупнейшей группировки сухопутных сил Японии — Квантунской армии, в составе которой находилось около миллиона солдат и офицеров. Отдельную проблему представляла собой значительная отдаленность театра военных действий, усугублявшаяся ограниченностью транспортных коммуникаций. В предельно сжатые сроки по единственной железнодорожной линии — Транссибирской магистрали для усиления наших войск на Дальнем Востоке из Восточной Пруссии и Чехословакии были переброшены 39 дивизий. При этом частям, назначенным в состав сил Забайкальского фронта, после прибытия по железной дороге пришлось совершать тысячекилометровый марш к району сосредоточения. Солдатам и офицерам, только что завершившим войну против Германии, предстояло вступить в новую битву с сильным, хорошо вооруженным и упорным врагом.

Квантунская армия опиралась на сеть мощных долговременных, тщательно подготовленных в инженерном отношении укрепленных районов. Для советского командования главная проблема состояла в том, что в полосе 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов противник так умело применил свои укрепрайоны к местности, что исключил всякую возможность их обхода. Поэтому нашим войскам пришлось идти на лобовой штурм. Насколько тяжелыми оказались эти бои, вспоминал генерал армии М.А. Гареев, воевавший в составе 5-й армии 1-го Дальневосточного фронта: «Японцы оказали исключительно упорное сопротивление и в течение первых нескольких дней рубежи их обороны прорваны не были».

Однако советские военачальники предвидели серьезные трудности при прорыве японских укрепрайонов. Именно поэтому планом Маньчжурской наступательной операции были предусмотрены действия войск Забайкальского фронта, которые по сей день остаются непревзойденными. 6-я гвардейская танковая армия генерал-полковника А.Г. Кравченко совершила переход через горный массив Большого Хингана, который японское командование считало непреодолимым естественным рубежом. Этот подвиг вполне сопоставим с Альпийским походом Суворова и переходом Скобелева через Балканы. В результате наши танкисты совершили глубокий прорыв в тыл Квантунской армии и тем самым решили исход всей операции.

Маршал Советского Союза А.М. Василевский, в то время главнокомандующий войсками на Дальнем Востоке, в своих мемуарах подчеркнул: «Форсирование Хинганского хребта 6-й гвардейской танковой армией явилось подвигом, не имевшим себе равных в современной войне».

Еще одной блестящей страницей Маньчжурской наступательной операции стал бросок конно-механизированной группы генерал-полковника И.А. Плиева через пустыню Гоби. Советские и монгольские войска преодолели полторы тысячи километров в условиях удушающей жары, песчаных бурь, полного безводья и как снег на голову обрушились на Суйюаньскую армейскую группу японцев. Ошеломленный противник был полностью разгромлен. В результате нашего стремительного наступления японские войска были рассечены на изолированные друг от друга части, окружены и затем уничтожены. 17 августа 1945-го командующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада отдал приказ начать переговоры о капитуляции с советским Главнокомандованием на Дальнем Востоке. Таким образом, нашим войскам потребовалось всего лишь восемь дней для разгрома миллионной группировки противника! Итоги Маньчжурской операции выглядели впечатляюще: японцы потеряли убитыми 80 тыс. и взятыми в плен более 600 тыс. человек. Была восстановлена территориальная целостность нашей страны, возвращены захваченные Японией во время русско-японской войны 1904-1905 гг. южная часть острова Сахалин и Курильские острова.

Однако в период новейшей российской истории новую жизнь получил избитый исторический тезис о том, что непосредственной причиной капитуляции Японии стали атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

Насколько живуч данный миф, можно судить по следующему факту. Некоторое время назад в российских СМИ фигурировал документ за подписью одного из ныне действующих заместителей председателя правительства РФ, где в качестве причины нежелательности принятия закона об установлении 2 сентября Днем победы России на Дальнем Востоке указывалось, что «победа над Японией была достигнута с использованием одним из участников коалиции оружия массового уничтожения». Сторонники этой точки зрения имеют в своем распоряжении готовые исторические аргументы. Так, они утверждают, что 9 августа 1945 года, в день, когда наши войска начали Маньчжурскую наступательную операцию, была сброшена вторая атомная бомба, и уже 14 августа правительство Японии обнародовало декларацию о безоговорочной капитуляции. Насколько же подобные выкладки соответствуют реальным историческим фактам?

На завершающем этапе Второй мировой войны военный потенциал Японии не только не был уничтожен, но и мог быть увеличен за счет проведения тотальной мобилизации. Японский генералитет предложил политическому руководству новую стратегию: затянуть боевые действия, навязать западным державам войну на истощение и в итоге вынудить их пойти на заключение компромиссного мира. Американское командование ясно осознавало эту угрозу. В специальном меморандуме Объединенного комитета начальников штабов от 23 декабря 1944 года подчеркивалось: «Вступление России в войну необходимо для оказания максимальной поддержки нашим операциям на Тихом океане». Серьезную пищу для размышлений американскому командованию предоставили сражения за Иводзиму и Окинаву. Армия США в этих боях понесла самые тяжелые за всю войну потери. На овладение маленьким островом Иводзима при абсолютном господстве в воздухе и огневой поддержке флота американским войскам потребовалось два месяца.

Бывший госсекретарь США Эдвард Стеттиниус вспоминал: «Накануне Крымской конференции Объединенный комитет начальников штабов доложил президенту Рузвельту, что Япония капитулирует не ранее 1947 года, а ее разгром может стоить Америке миллиона солдат».

Именно поэтому на встрече в Ялте Рузвельт и Черчилль потребовали вступления СССР в войну. Когда в июле 1945 года в ходе Потсдамской конференции США и Великобритания направили имперскому правительству требование о безоговорочной капитуляции, из Токио незамедлительно последовал ответ: Япония будет продолжать войну. Таким образом, окончательно сломить Японию собственными силами западные державы не смогли. 24 июля 1945 года президент США Гарри Трумэн санкционировал применение атомных бомб, но требование американской стороны о вступлении СССР в войну осталось неизменным. Сам по себе этот факт является опровержением мифа о решающем значении атомных бомбардировок для капитуляции Японии.

Уместно задать вопрос: а была ли вообще военная необходимость в нанесении атомных ударов по Хиросиме и Нагасаки? Ни тот, ни другой японский город не имели какого-либо стратегического значения. А США тогда располагали только двумя бомбами. Если цель применения атомных бомб заключалась в психологическом воздействии, устрашении противника, то и с этой точки зрения фактор военной необходимости был сомнителен. К тому времени США обладали обширным опытом ведения воздушной войны не только против Японии, но и против Германии. Как известно, разработанный командующим британскими ВВС маршалом Артуром Гаррисом план воздушной войны (в соответствии с которым действовала и авиация США) был основан на идее сломить немцев психологически массированными бомбардировками, парализовать их волю к продолжению войны. Уничтожение Дрездена в феврале 1945 года можно с полным основанием считать проголом Хиросимы и Нагасаки. Точную оценку этой гаррисовской стратегии устрашения дал министр вооружений Третьего рейха Альберт Шпеер, который в своих воспоминаниях подчеркнул: «Вместо того, чтобы парализовать важнейшие отрасли военной промышленности, британские и американские ВВС занимались массированными налетами на Берлин и другие города». Все это привело к тому, что именно в 1944 году, когда западные союзники безраздельно господствовали в воздухе, немецкий ВПК достиг рекордных за всю войну показателей выпуска оружия и боевой техники.

В данном контексте показательно мнение главнокомандующего армией США на Тихом океане генерала Дугласа Макартура: «Победа над Японией может быть гарантирована лишь в том случае, если будут разгромлены японские сухопутные силы».

Это аксиома: пока продолжает работать военная машина, будет продолжаться и война. Так что вопрос о подлинных целях атомных ударов по Хиросиме и Нагасаки остается открытым.

Итак, 9 августа 1945 года, в день начала наступления советских войск, США сбросили вторую атомную бомбу. В тот же день премьер-министр Японии Судзуки заявил: «Вступление России в войну ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение боевых действий». Это заявление можно считать исчерпывающим во всех смыслах.

Сергею Довлатову - 70!!!

Э.В.:Сергей Довлатов - один из моих самых любимых писателей...Периодически перечитываю его четырехтомник...

Даю два юбилейных материала о нем...

Сергей Довлатов. Нью-Йорк, 1989 г. Фото Н.Аловерт

http://kp.ru/print/article/25747/2734349:

Граненый стакан Довлатова как мерило русской литературы

 

Сегодня исполнилось бы 70 лет Сергею Довлатову. Накануне «Комсомолка» отправилась по местам «боевой славы» писателя, в Пушкиногорье, к героям повести «Заповедник», многие из которых живы по сей день [тест]

Дарья ВАРЛАМОВА, Фото автора и Олега РУКАВИЦЫНА — 03.09.2011

В прошлом году в Пушкинских Горах обещали открыть туристический маршрут - по мотивам автобиографической повести Довлатова. Показывать места, где писатель жил и работал экскурсоводом в 1977 году. Порадовать публику собирались к 70-летию Сергея Донатовича - к нынешнему 3 сентября. Вышло ли что-то из этой затеи?

ПЕЧАЛЬНАЯ ДАМА В ЧЕРНОМ ГИПЮРЕ

Героя «Заповедника» ждал нелегкий выбор из двух гостиниц - хорошей и плохой. От хорошей он, как человек советский и экономный, отказался. Предпочел гостиницу «Дружба». Так что мне оставалось лишь следовать его примеру.

Правда, комнаты под номером 231, указанным в повести, здесь не оказалось. Но администрация отеля тут же поклялась, что писатель ночевал в номере 213. Тесная комнатка действительно похожа на «узенькую лодку», в которой предавался ночным раздумьям довлатовский герой Борис Алиханов. Но листья фикуса мне сосчитать не удалось - за неимением оного.

Ужинать, разумеется, отправляюсь в легендарный ресторан «Лукоморье». «Здесь пил сам Довлатов», -  шепчутся у двери двое туристов, не решаясь, впрочем, войти. Вывески над входом нет. Но есть траурного цвета табличка с многоэтажной золотой надписью. В центре - «Лукоморье». Выше - «Российская Федерация». Еще выше - «В единстве сила». А под всей этой этажеркой зачем-то - «Пушкиногорское райпо».

Внутри явно в разгаре чей-то юбилей. «Не Довлатова ли уже?» - подумала я мимоходом. Но мужчинам в мятых рубашках и их женам в вечерних туалетах, отплясывавшим посреди большого зала под «Зеленоглазое такси», было явно не до писателя. От деревянной отделки стен с довлатовских времен ничего не осталось, стойка бара слепила разноцветными огнями. Но предпочтения посетителей не изменились ничуть: приезжие так же ужинают, местные так же пьют.

Печальная дама в черном гипюре, видимо, барвумен, минут 15 смотрела на меня краешком глаза, копаясь в мобильнике. Наконец не без труда добрела до моего столика и еле слышно пошевелила губами. «И замолчала, совершенно обессилев» - как и ее предшественница в повести... Все-таки есть у нас вечные ценности. По словам другого героя Довлатова, «уже не хамство, но еще не сервис».

Довлатов-экскурсовод в 1977 г. Туристы шли к нему охотно

ПОРТРЕТ МАО И ЗАГОВОРЕННЫЙ ДОМ

Назавтра меня ждал дом писателя. За 5 минут пройти от турбазы до деревни Березино (в повести - Сосново, хотя в поселке ни единой сосны) можно лишь широким довлатовским шагом. Но путь приятен - вокруг те же «типично псковские дали», что вдохновляли туристов 70-х.

Саму избушку отыскать несложно - она, как в повести, жутковата, но по-своему уютна. Дом, построенный в начале прошлого века, сменил не одного владельца. В 1993-м его купила москвичка Вера Хализева - не подозревая, с чем имеет дело.

- Как-то мы всей семьей ужинали, пригласили и Евдокию, бывшую хозяйку дома, - рассказывает Вера Сергеевна. - «Как здесь хорошо. Не заходил ли сюда Довлатов?» - вдруг спросила моя дочь. «Сережка? - среагировала Евдокия. - Так он же тут жил!»

Иконы и Мао Цзэдун - хозяин дома в Березине парадоксов не боялся

Евдокия оказалась родной сестрой Ивана Федоровича Федорова, хозяина дома, с которого списан обаятельный пропойца Михаил Сорокин из повести. В деревне уверяют, портрет не сильно отличался от оригинала.

Вера Сергеевна 12 лет была хранительницей неформального музея, но в прошлом году, выбившись из сил, продала поклонникам Довлатова - советнику губернатора Псковской области Игорю Гаврюшкину, реставратору Юрию Волкотрубу и еще двоим совладельцам.

Дом аккуратно укрепили, не выходя за рамки литературного образа, - и он по-прежнему выглядит так, будто развалится от любого чиха. Знаменитые щели в полу заделали фанерой - и бездомные собаки в гости больше не заходят. Зато через открытую дверь вбегают соседские дети - поглазеть на старую печку, граненые стаканы на столе, большую пружинную кровать, на которой спал Сергей Донатович.

- А это, наверное, друг Довлатова? - восторженно спрашивает девятилетний Сережка, показывая на висящий на стенке портрет Мао Цзэдуна.

На окне рядом с кроватью болтается белый лифчик - видимо, штрих к богемному образу писателя. Впрочем, бывшая хозяйка дома свою причастность к лифчику отрицает, сваливая все на новых владельцев. Те ссылаются на шуточки рабочих. Но может, это одна из поклонниц решила так вот выразить свою любовь к Довлатову - дом не включен в экскурсионные маршруты, но народная тропа к нему не зарастает.

А вот Эдуард, хозяин соседнего коттеджа, не разделяет симпатии туристов:

- Несколько раз пытался перекупить этот дом, снести его и построить новый. Вы бы видели, что здесь творилось - избушка заросла травой до потолка, везде ползали змеи... Да и у меня семья большая, расширяться надо. Но дом стоит как заговоренный - и мне его так и не продали. А теперь сюда туристы будут мотаться, въезжать чуть ли не на порог на «Мерседесах». Никакого покоя. А Довлатов - разве это писатель? Диссидент!

Но вообще-то на юморные зарисовки «Заповедника» местные не обижаются - относятся к ним со здоровой самоиронией. Может, потому что в посвященных им довлатовских «байках» все-таки чувствуется искренняя теплота. В деревне искренность уважают.

- Довлатов был мой дядя, - на прощание шепнул мне фантазер Сережа. - Мы с ним много играли.

Довлатовский дом - приманка для любознательных детишек

«МЫ СМОТРЕЛИ НА НЕГО СКВОЗЬ ПАЛЬЦЫ»

В научно-культурном центре Пушкинского заповедника про писателя говорят кротко, но снисходительно - как учителя про шаловливого школьника. И все время подчеркивают: что бы он там ни написал, надо отличать творчество от жизни. При этом довлатовский маршрут разработать - никак руки не дойдут. К тому же методисты уверяют, что речь в будущей экскурсии пойдет не столько о Довлатове, сколько о жизни музея в 70-х годах. Кто бы сомневался.

- На поверхности, конечно, лежит дом в Березине, злачные места Довлатова, - рассуждает Елена Ступина, замдиректора по научной части. - Но это за рамками интересов музея. Мы включим в маршрут только места, связанные с историей заповедника. Конечно, Довлатов - яркая страница, но с ним работали замечательные люди, которые были ему примером. Все знали, что он писатель, которому не дают публиковаться. Понимали, что суперэкскурсовода из него не сделать. И смотрели сквозь пальцы на его выходки.

...Мне показалось, какие-то комплексы научных сотрудников все же одолевают - и проигнорировать Довлатова нельзя, и чествовать эту язву не очень хочется.

- Довлатов прислал своему другу Андрею Арьеву экземпляр повести с подписью: «На память о лучших местах на земле (а я, между прочим, побывал в 12 странах)». Это его слова, понимаете? - уговаривает не столько меня, сколько себя Ступина.

Но, как ни верти, байки о довлатовских проделках до сих пор гуляют среди сотрудников заповедника.

- Помню, как вел экскурсионную группу следом за Сергеем, - рассказывает сотрудник НКЦ Виктор  Никифоров. - И вижу, застряли они с группой в одном из залов. Я уже всю программу успел рассказать, а они все не выходят. Открываю дверь, а там Довлатов читает: «Ты еще жива, моя старушка, жив и я, привет тебе, привет!» Думаю: что же он делает, это ж стихи Есенина! Но он как-то выкрутился. А потом и описал этот эпизод  в повести... Еще он часто играл в такую игру: за время экскурсии ни разу не упомянуть имя Пушкина. И получалось! А вообще к нему все относились тепло...

Даша Варламова со стаканом Довлатова, подаренным ей в заповеднике: напиток в нем чист как слеза и наводит на мысли о музе. Кстати, на телевидении «КП» появится рубрика «Стакан Довлатова»: наши корреспонденты будут вести задушевные разговоры о жизни с популярными сегодня «инженерами человеческих душ», и стакан тут явно пригодится.

СТАКАН НА ПАМЯТЬ ОТ ДОВЛАТОВА

Елизавету Федорову, вдову Ивана Федоровича (в повести - Лизка), здесь знают хорошо. «На Пушкинской улице ее дом любой покажет», - пообещали продавщицы сувениров. И правда показали.

В квартире Елизаветы Михайловны преобладают яркие цвета - столы и кресла украшают салфетки ручной работы с радужными узорами. Да и сама 78-летняя бабушка Лиза выглядит оптимисткой. Своего мужа пережила на 18 лет.

- Помню, как Довлатов к нам приехал, - вспоминает. - Рослый такой, красивый, веселый. Потом к Сереже приехала жена, а я переселилась в Воронич - жить в  березинском доме было невозможно. Пили постоянно. Хотя оба добрые, ни с  кем не скандалили. Непутевые просто. У нас была лошадь Альма, они на ней разъезжали везде...

- А Иван Федорович действительно бегал за вами с ружьем, как в повести?

- У него было охотничье ружье, да. И как-то раз пришел пьяный и стал его искать. Я спрятала, но он нашел. И сказал: «Ты что, я бы никогда тебя не пристрелил!» Мы с ним прожили 40 лет. По характеру он был сложный. Трезвый - золото, с пьяным лучше дела не иметь. Но он меня любил, и я его тоже.

Фотографий с Довлатовым у бабушки Лизы, увы, не осталось.

- Сережа их у меня отбирал, говорил: «Не хочу, чтобы ты на меня смотрела такого, непутевого». Я ведь знала, что он писатель. Он мне все время надоедал, говорил: «Лизавета Михайловна, давай я напишу про тебя книжку». И ведь все-таки написал.

На прощание Елизавета Михайловна подарила мне граненый стакан, из которого Довлатов пил в Березине. Сама она бережно хранит другой стакан, подаренный ей самим писателем, - Довлатов специально для нее украл его с турбазы.

- Много ли присочинил Довлатов о жизни в деревне? - спрашиваю напоследок. Бабушка Лиза задумывается.

- Нет, почти ничего не  приврал, - твердо говорит она. - Но и правды сказал немного.

И я ей почему-то поверила - такой парадокс вполне в довлатовском духе.

О Чем была повесть?

«Заповедник», основанный на впечатлениях о жизни в Михайловском, Довлатов написал уже в эмиграции - повесть опубликована в 1983 году. Непризнанный питерский писатель Борис Алиханов, устроившись в заповедник экскурсоводом на лето, подмечает абсурдность и противоречивость окружающей его жизни - и жеманных сотрудниц музея с их пылкой страстью к Пушкину, и деревенских чудаков. История одинокого экскурсовода-диссидента перекликается с биографией гения, о котором он рассказывает...

Пройди наш тест на знание афоризмов Довлатова!

 

 

http://www.svobodanews.ru/articlepr...w/24316263.html:

Довлатов вернулся в Петербург

 

1 сентября в Санкт-Петербурге началась Международная конференция "Вторые Довлатовские чтения", которая открыла юбилейные мероприятие, посвященные 70-летию писателя Сергея Довлатова.

 

В конференции принимает участие писатель, обозреватель Радио Свобода Иван Толстой.

 

Вторые Довлатовские чтения происходят через 13 лет после первых. И за это время, конечно, накопилось очень много и докладчиков, и тем для всевозможных докладов. Но, как известно, графоманы бывают не только среди писателей, но и среди литературоведов. Поэтому назвать эту конференцию зажигательной в каждую свою минуту невозможно. Наверное, этого и не стоит требовать. Но есть некоторые доклады, который действительно ее украшают.

 

Здесь собрались люди, профессионально изучающие Довлатова, публикующие его и комментирующие. Например, профессор Петербургского университета Игорь Сухих построил свой доклад вокруг проблем комментирования Довлатова. А проблемы эти существуют, потому что Довлатов – писатель, еще недавно живший и в Петербурге, и в Ленинграде, и в Нью-Йорке. И многие герои его произведений живы. Вот как, например, написать в комментарии о человеке, живущим и здравствующим, который в одном из довлатовских рассказов называется своим настоящим именем, и там сказано, что он болен триппером?! Проверять ли эту информацию, оставлять ли ее без комментариев и тем самым соглашаться с тем, что написал Довлатов, – а может быть писать запрос в кожно-венерологический диспансер... Ответа на этот вопрос нет.

 

Татьяна Никольская рассказывала о влиянии писателя 20-х и 30-х годов, ленинградского прозаика Константина Вагинова на довлатовское окружение и о том, что вагиновские словечки, ситуации, герои отразились в прозе 60-х, 70-х и 80-х годов. Александр Генис, приехавший из Нью-Йорка, рассказывал о работе Довлатова в газете "Новый американец" и на Радио Свобода.

 

Но помимо выступлений на конференции есть и другие события – не только доклады, но и всевозможные презентации. К Довлатовским чтениям выпущено несколько книг. Например, это сборник писем Сергея Довлатова самым разным лицам – и родственникам, и писателям. Сборник этот отличается от той книги, которая называлась "Сквозь джунгли безумной жизни", вышедшей несколько лет назад в Петербурге. В новом издании оно сокращенное и дополненное одновременно. В новом издании нет писем Довлатова к Людмиле Штерн. Они исключены по просьбе вдовы писателя Елены. Нет еще некоторых писем, но зато появился корпус переписки Довлатова с Виктором Некрасовым, а также еще некоторая эпистолярия. Вышли и 4 тома, во всяком случае, два точно продаются и два, кажется, совсем на подходе, – "Комментированный Довлатов". Это несколько его всем известных сборников рассказов, которые прокомментированы Игорем Сухих.

 

Но помимо книжек есть и несколько выставок. Одна из них открыта в редакции журнала "Звезда", где проходил первый день Довлатовских чтений и 3 сентября, в его день рождения пройдет третий. Это выставка фотопортретов "Довлатов и его окружение" работы Нины Аловерт, известного балетного фотографа и фотолетописца русского Нью-Йорка 70-х-80-х годов. В Ахматовском музее, где Довлатовские чтения были продолжены 2 сентября, открыта выставка "Нью-Йорк Сергея Довлатова" с огромными воспроизведения полос еженедельника "Новый американец", в котором были довлатовские фотографии, рисунки, колонки редактора и другие статьи. Сделан впечатляющий и очень большого масштаба монтаж.

 

3 сентября, в день рождения Довлатова, будет показан новый документальный фильм российско-американского режиссера-документалиста Сергея Коковкина. Вечером будут объявлены лауреаты довлатовской премии, которая ежегодно присуждается редакцией журнала "Звезда".

 

Мой же доклад посвящен полуанекдотической-полууголовной истории похищения редакционного портфеля газеты "Новый американец" в 1981 году, через полтора года после того, как начала выходить газета Довлатова, Петра Вайля и Александра Гениса. Это история похищения редакционного портфеля и немедленного выпуска новой газеты под названием "Новый свет". По-существу, друзья просто уперли готовый номер и буквально через несколько дней выпустили его под другим названием. Оставшиеся в редакции "Нового американца" журналисты вынуждены были не просто развести руками, но немедленно формировать новые номера и продолжать выпуск газеты под прежним названием "Новый американец". Это была авантюра, и ее участники-организаторы никогда не скрывали, что это авантюра, что они пошли на настоящее правонарушение, в течение 8  недель выпуская "Новый свет", который очень мало, кто видел, – а в России тем более.

 

Но самое интересное, что если эта история и рассказывалась, – а я, разумеется, не первый, кто поднял подшивки этих газет и рассказываю, что же произошло, что наполняло страницы "Нового света", – не рассказывали о том, что происходило в покинутой редакции, на что были похожи номера "Нового американца". Вот я сопоставляю два еженедельника и показываю, насколько они перекликались, насколько отталкивались друг от друга, чему было отдано предпочтение и т. д. Если говорить в двух словах, "Новый американец", то есть брошенный еженедельник, немедленно сделал разворот в сторону Солженицына. А "Новый свет", то есть газета, которую Вайль, Генис и Довлатов создали на обломках "Нового американца", выбрала Синявского. Вот, собственно, между этими двумя полюсами и проходила та энергетическая, литературная и эстетическая дуга и напряжение, которые и представляют, на мой взгляд, интерес к этой теме.

WikiLeaks рассекретил документы о том, чем Россия угрожает Западу

За минувшие дни сайтом WikiLeaks было обнародовано более 100 тыс. секретных депеш Госдепартамента и посольств США по всему миру. Телеграммы, отправленные в Вашингтон сотрудниками посольства США в Москве, проливают свет на то, каким видят американские дипломаты российское общество. Из них следует, что инициированная ЕС программа «Восточное партнерство» направлена на ослабление российского влияния на постсоветском пространстве.

В эту программу, официально оформленную в 2009 году в Праге, вошли шесть бывших советских республик — Азербайджан, Армения, Белоруссия, Грузия, Молдавия и Украина. В Москве к этой инициативе отнеслись настороженно, полагая, что она направлена на ослабление российского влияния на участвующие в партнерстве страны. Из депеш следует, что опасения Москвы имели под собой основания.

В своей переписке американские дипломаты со ссылкой на доверительные беседы с европейскими коллегами называют «Восточное партнерство» «изящным, но сильным ответом на российскую агрессию в Грузии», «наказанием России», «возможностью сильнее вовлечь бывшие республики СССР в зону интересов Запада».

Весьма любопытны и пассажи, в которых говорится о роли Белоруссии в «Восточном партнерстве». Европейские дипломаты в разговоре со своими американскими коллегами прямо признаются, что не хотят иметь дело с Александром Лукашенко. Но их стремление вывести Минск из-под влияния Москвы перевешивает.

«С Лукашенко будут проблемы. Если он хочет впервые за шесть лет быть приглашенным на встречу с европейскими лидерами, ему надо заранее положить что-то на стол — нечто большее, чем то, что он предлагал ранее»,— говорится в депеше со ссылкой на главу политического департамента МИД Швеции Бьорна Лирваля.

Еще в одном документе, датированном октябрем 2009 года, речь идет о помощи, которую оказывали Украине США. Как следует из дипломатических депеш, Вашингтон направил Киеву $380 млн на развитие и модернизацию своих ядерных реакторов.

В свою очередь, программу по строительству газопровода «Северный поток» и другие энергетические проекты Запад считает инструментами политики.

В конце 2010 года президент РФ Дмитрий Медведев обратился к своим европейским партнерам с призывом «не политизировать» этот проект. Однако в одной из американских депеш со ссылкой на Бьорна Лирваля говорится, что изначально «шведские власти старались не примешивать политику в этот вопрос», но после августа 2008 года, по его признанию, «европейское мнение в данном вопросе поменялось». Далее приводятся слова Йохана Фризеля о том, что если даже на согласование строительства моста между Данией и Швецией ушло восемь-десять лет, то на одобрение «Северного потока» уйдет как минимум столько же времени. В депеше уточняется, что шведский дипломат сказал это «с ухмылкой».