На этом фото - знаменитая сова из птичьей коллекции Пабло Пикассо. Он всегда держал у себя, помимо домашних животных, много птиц. Этого совенка подобрал в Антибе и подарил Пикассо его приятель, франузский фотограф и скульптор Мишель Сима.

Из книги Франсуазы Жило "Моя жизнь с Пикассо"
У совенка был поврежден один палец. Мы забинтовали его, и постепенно он зажил. Купили ему клетку, возвращаясь в Париж, взяли его с собой и поместили на кухне, в квартире на ул. Великих августинцев, вместе с канарейками, голубями и горлицами. Были с ним очень обходительны, но он лишь злобно сверкал на нас глазами. Как только мы заходили на кухню, канарейки встречали нас щебетом, голуби воркованием, горлицы смехом, но совенок упорно хранил молчание или в лучшем случае фыркал.

Сова в интерьере

Пах он ужасно и не ел ничего, кроме мышей. Поскольку мастерская Пабло кишела ими, я поставила там несколько мышеловок. Как только попадалась мышь, несла ее совенку. Пока я находилась на кухне, он не желал замечать ни мышь, ни меня. Днем, разумеется, совенок видел прекрасно, несмотря на распространенное поверье относительно зрения сов, но, видимо, предпочитал держаться отчужденно. Едва я выходила из кухни хотя бы на минуту, мышь исчезала.

Сова в клетке

Натюрморт с совой

Темная сова

Сова на стуле

Стоило совенку фыркнуть на Пабло, он выкрикивал: "Cochon, Merde" и прочие непристойности, показывая птице, что грубостью он превосходит ее. Просовывал палец сквозь прутья клетки, и совенок клевал его, но пальцы Пабло были огрубелыми, хоть и маленькими, и это не причиняло ему вреда. В конце концов совенок стал позволять Пабло почесывать ему голову, садился ему на палец, но все-таки выглядел очень несчастным. Пабло несколько раз писал его, делал рисунки и литографии..."

Мастерская на улице Великих Августинцев, Париж,1952 г.

Picasso Pablo (1881 - 1973) можно по праву назвать одним из самых удивительных и неподражаемых художников. Он всегда был разным, но всегда – шокирующим.

Пикассо у себя на вилле Калифорния в Каннах, в образе моряка Попая 1957 г.

Он настолько отдавался своим произведениям, что не замечал своего стилистического непостоянства. Да и не это главное в произведениях испанского живописца. Пабло Пикассо умело сочетал на холсте такие необыкновенные материалы как металл, камень, гипс, уголь, карандаш или масляные краски. Великолепный художник не останавливался ни перед чем. Возможно, поэтому картины Пикассо так удивляют своей эмоциональностью и смелостью.

Пикассо в маске клоуна. Вилла Калифорния, Канны, 1957 г.

* Если ты изберешь путь солдата, говорила мне мать, быть тебе генералом,
если захочешь быть священником, станешь папой.
Но я избрал путь художника - и стал Пикассо.

* Дайте мне музей, и я его заполню.

Портреты друзей. Хайме Сабартес (Jaime Sabartes)

Портрет мужчины в соломенной шляпе

* Начинающего художника понимают лишь несколько человек.
Знаменитого ещё меньше.

Под снегом

Гурман

* Художник - это человек, который рисует то, что можно продать.
А хороший художник - это человек, который продает то, что рисует.

* И среди людей больше копий, чем оригиналов.

Siesta

* С пилотом разговаривать запрещается.
Кубизм – это просто полет. Полет фантазии. Полет мысли.

Обнаженная

Купальщицы с искусственной лодкой

На пляже

Бегущие по пляжу

* Мне нравится жить бедно… но с кучей денег в кармане.
* Жизнь продлевают только работа и женщины.

Женщина в мантилье. Ольга Хохлова

Женщина с веером. Ольга Хохлова

Голубь мира

Пример творческого пути Кэтлин Дастин (Kathleen Dustin) и её коллекции необычных сумок и других аксессуаров из полимерной глины – это наглядное пособие для домохозяек, которые очень хотят творческого выражения, но пока точно не могут определиться с направлением своей деятельности и не уверены в своих силах.
На сегодняшний день Кэтлин – один из ведущих художников, работающих с полимерной глиной, а известность и почёт принесли ей первые же работы из серии сумок. Эти необычные сумки поразили всех не только исходным материалом для изготовления, но, в первую очередь, изысканностью форм.

Внимание к деталям природного мира – отличительная черта мировоззрения художницы. Необычные сумки Кэтлин Дастин – это художественное осмысление и эстетическая дизайнерская переработка самых обыденных форм, встречающихся не просто в природе, а на каждом шагу.






Необычные сумки Кэтлин представляют собой, казалось бы, обычные камни и цветы, кромку травы на газоне, капустный кочан, бутоны, семенные коробочки растений и, даже, кактус. Все эти природные формы вдохновляют её как яркостью расцветок, так и возможностью динамических трактовок.










Ей очень хочется, чтобы глядя на её необычные сумки, люди задумались об окружающем мире, всмотрелись в траву под ногами, стручок семян, форму лепестка, чтобы они открыли для себя прекрасное в простом и близком.





































Кэтлин Дастин (Kathleen Dustin)

Тот пронзительный, подозрительный, требовательный взгляд, каким мы смотрим на любимого человека, ожидание слова, которое подаст или же отнимет у нас надежду на завтрашнюю встречу, вплоть до мгновения, когда это слово произносится, радость и отчаяние, поочередно или же одновременно рисующиеся нашему воображению, — все это рассеивает наше внимание, когда мы стоим лицом к лицу с любимым существом, и мы не в состоянии удержать в памяти отчетливый его образ.

Удовольствия — это все равно что фотографии.
То, что мы воспринимаем в присутствии любимого существа, — это всего лишь негатив, проявляем же мы его потом, у себя дома, когда обретаем внутреннюю темную комнату, куда при посторонних "вход воспрещен".

Желанию сблизиться с ними я теперь мог дать передышку, оставить его про запас вместе с многими другими, исполнение которых я откладывал, как только убеждался, что они осуществимы.

Можно увлекаться какой-нибудь женщиной. Но чтобы дать волю этой грусти, этому ощущению чего-то непоправимого, той тоске, что предшествует любви, нам необходима, — и, быть может, именно это, в большей степени даже, чем женщина, является целью, к которой жадно стремится наша страсть, — нам необходима опасность неосуществимости.

...ведь у любви так много красноречия, а у равнодушия так мало любопытства.

Мы узнаем любимого человека только по силе мучения, какое мы из-за него испытываем.

...а еще чаще природа со свойственной ей дьявольской хитростью подстраивает так, что как раз обладание счастьем и разрушает самое счастье.

Впрочем, счастью, как видно, суждено вечно ускользать от нас. Правда, обычно не в тот вечер, когда у нас появилась возможность быть счастливыми.

Ведь если она заговорит со мной о свидании, у меня, как и теперь, хватит присутствия духа сказать «нет», и так, от отказа к отказу, я постепенно дойду до того, что, не видя ее, расхочу ее видеть. Я плакал, но не терял твердости духа, я познавал сладость жертвы — жертвы счастьем быть с нею — для того, чтобы понравиться ей потом, когда — увы! — мне будет уже безразлично, нравлюсь я ей или не нравлюсь.

Полюбив, ты тратишь время не на то, чтобы определить, что такое любовь, — все твои усилия направлены к тому, чтобы завтрашнее свидание состоялось.

Пока любишь, чувствуешь, что любовь не носит ее имени, чувствуешь, что любовь может возродиться в будущем, но это уже будет любовь к другой.

Пока любишь, любовь не вмещается в нас вся целиком; она излучается на любимого человека, наталкивался на его поверхность, поверхность преграждает ей путь и отбрасывает ее к исходной точке, — вот этот отраженный удар нашей собственной страсти мы и называем чувством другого человека, и она, эта страсть, обвораживает нас сильнее, чем при вылете, потому что мы уже не сознаем, что она исходит от нас.

Читать:http://www./books/prust...ek_v_cvetu/read

Christine Comyn

http://www.christinecomyn.be/

http://youinside.me/new/561

[url]http://www.montaguesgallery.com/index.php?