Дежурный анекдот
2015-01-05 11:04:11 (читать в оригинале)
— Наум Лейбович, кем вы сейчас работаете?
— Испытателем.
— И что же вы испытываете?
— Нужду!
Автоматический полив
2015-01-05 02:50:15 (читать в оригинале)
Мои родители когда-то вместе со мной жили в селе в Одесской области. Летом у нас такие засушливые, что у людей даже вода в соседних сёлах пропадала в колодцах. Поэтому без хорошо организованного полива им и как и нам не можно было обойтись. Ведь это успех будущего урожая. А те кто имели автоматическое управление полива были вообще на высоте. Последние являютсья просто незаменимым приспособлением, порой даже на дачнх и загородных участках. Сейчас системы автоматического полива стали доступны. полив автоматический уже давно используются на полях для коммерческого выращивания. Какие основные приемущесва такого полива? Ответочевидный — это и возможность автономной работы всей системы без вмешательства человека долгосрочный период, а также уменьшение трудозатрат на полив и его контроля, экономия времени, водных ресурсов в зависимости от погодных условий. Всё это на сегодня делает автоматический полив выгодным и все более и более популярными! Ну а купить автоматический полив возможно на сайте teplitca.kiev.ua
Ловкач Тоди и скряга Лейзер
2015-01-04 18:35:15 (читать в оригинале)
- Как вашему бизнесу эффективно привлечь новых клиентов? Ответ есть: индивидуальная разработка Landing pages Конверсия тебя удивит.
В одном местечке жил бедняк по имени Тоди. Имел он жену — Шейндл и семерых ребятишек мал-мала меньше. Да только не мог их прокормить. За какое бы дело ни брался — всё себе в убыток. Люди так и говорили: «Вздумай Тоди свечами торговать,
так солнце круглые сутки светить станет». А если выпадет Тоди удача, значит, где-то словчил. Вот и прозвали его — Ловкач Тоди.
В тот год зима выдалась особенно студеной. Снег сыпал день и ночь. А у Тоди ни гроша не было, чтобы дров купить. Детишки целый день в постели лежали — изпод одеяла и нос высунуть зябко было. Известное дело, где холодно, там и голодно. У Шейндл в кладовой к тому времени даже мыши перевелись. Она непрестанно попрекала Тоди:
— Сколько можно терпеть? Если ты не можешь прокормить жену и детей, я, пожалуй, отправлюсь к раввину и потребую развода.
— И что ты с ним будешь делать? На хлеб-то его не намажешь! — урезонивал её Тоди.
В той самой деревне жил богач Лейзер. Денег имел целые бочки, но славился прижимистостью на всю округу. Люди так и звали его — Скряга Лейзер. До того он жаден был, что позволял жене печь хлеб только раз в четыре недели. Лейзер этот, видите ли, рассудил, что свежий хлеб съедают быстрее, чем чёрствый.
Была у Лейзера коза. Так он её совсем не кормил. Вот бедная скотина и побиралась по соседям. Добрые люди жалели её и кормили картофельными очистками. Но разве на одних очистках долго протянешь? С голодухи коза принималась щипать старую солому с крыш. Да ещё кору с деревьев объедала. Зато доить козу Лейзер не забывал, но по своей жадности сам молока не пил — всё пускал на продажу.
Тоди не раз заходил к Лейзеру одолжить грош-другой. Но скряга всякий раз ему отказывал: «Мне, приятель, крепче спится, когда мои денежки у меня в сундуке, а не у тебя в кармане». Сами знаете, для богачей простой человек, что грязь под ногтём.
Вот Тоди и задумал поквитаться с Лейзером, а заодно и деньжат для семьи раздобыть. Теперь слушайте дальше.
В один прекрасный день, когда этот самый Лейзер, сидя на старом ящике, ел свекольник с чёрствым хлебом (стульями он пользовался только по праздникам — чтоб обшивка не поистёрлась), распахнулась дверь, и на пороге появился Тоди.
— Реб Лейзер, — проговорил он, — у меня есть до вас дело. Моей старшей дочери Баше уже пятнадцать, пора думать о свадьбе. На днях приезжает молодой человек из Янева. Он имеет желание посмотреть на невесту. Но как гостя принять, когда у нас все столовые приборы оловянные? Моя жена говорит, что она совсем со стыда сгорит, коли гостю придётся есть суп оловянной ложкой. Вот я и подумал, не могли бы вы одолжить мне одну из ваших серебряных ложек? Богом клянусь, верну её завтра же в целости и сохранности.
Конечно, Лейзеру жалко было с добром расставаться, но он знал, что Тоди не осмелится нарушить священную клятву, и одолжил ложку.
Однако в тот вечер никто на смотрины не приехал. Девушка, как обычно, расхаживала босая и в обносках, а серебряная ложка преспокойно пролежала у Тоди в кармане. Когда-то, в давние годы, и у Тоди серебряные ложки водились. Они ему с жениным приданым достались, да только он их все давно продал — лишь три чайные ложки уцелели. Шейндл берегла их пуще глаза и доставала лишь на праздник Песах. Но пришел, видно, и их черёд.
На следующий день, когда Лейзер сидел на ящике босой (чтобы туфли не стаптывать) и хлебал свекольник с чёрствым хлебом, снова заявился Тоди.
— Вот ложка, которую я брал вчера, — сказал он и положил ложку на стол, а рядом с ней — маленькую серебряную ложечку, свою собственную.
— А это что? — изумился Лейзер.
— Ваша столовая ложка родила чайную ложечку, — объяснил Тоди. — Выходит, эта малютка — её дочка. Я честный человек. Зачем мне чужое? Вот я и возвращаю вам и мать, и ребёнка.
Лейзер в изумлении уставился на Тоди. Никогда в жизни не слыхал он, чтобы у ложек дети рождались. Впрочем, жадность быстро поборола в нём доводы рассудка, и он радостно принял и ложку, и приплод. Надо же, как повезло! Хорошо, что не пожадничал и одолжил соседу ложку.
Прошло, значит, несколько дней, Лейзер снова сидел на ящике (без лапсердака, чтобы зря не изнашивать) и уписывал свекольник с чёрствым хлебом. И тут опять пришёл Тоди.
— Молодой человек из Янева не приглянулся Баше, — сказал он. — У него оказались слишком длинные уши, совсем как у осла. Сегодня другой жених приезжает.
Шейндл готовит ему суп, но говорит, что со стыда сгорит, если гостю придётся есть оловянной ложкой. Разве женщину переспоришь? Не мог ли бы вы одолжить мне…
Не успел Тоди закончить свою просьбу, как Лейзер перебил его:
— Никак ты снова хочешь у меня ложку одолжить? Бери, мне не жалко.
На следующий день Тоди вернул ложку и одну из собственных чайных ложечек в придачу. И снова заявил, что большая ложка родила маленькую и что он честно возвращает хозяину и мать, и ребёнка.
— Что же до молодого человека, который на смотрины приезжал, — соврал Тоди, —то Баша посчитала, что при всех его достоинствах нос у него больно длинный.
Стоит ли говорить, что Скряга Лейзер с радостью принял и новое подношение.
То же самое и в третий раз повторилось. Только теперь Тоди утверждал, что дочка отвергла жениха, потому что бедняга заикался. И вновь он вернул и большую ложку, и маленькую.
— А не было ли случая, чтобы у ложек двойни рождались? — поинтересовался Лейзер.
Тоди задумался:
— Почему бы и нет? Поговаривают, что и тройни бывают.
Почти неделю не захаживал Тоди к богатому соседу. Но утром в пятницу, когда Лейзер (в одних подштанниках, чтобы не протирать брюки) сидел и лопал свекольник с чёрствым хлебом, Тоди снова объявился на пороге.
— Доброго здоровья, реб Лейзер.
— И тебе, сосед, того же, — с несвойственным ему радушием отозвался хозяин. — Какую добрую весть ты принёс на этот раз? Не хочешь ли снова одолжить у меня серебряную ложку? Не стесняйся, бери любую.
— Нет, сегодня я пришёл просить вас об особом одолжении. Нынче вечером приезжает к нам важный молодой господин из самого Люблина. Он сын богатых родителей и, говорят, славится умом и красотой. Он имеет желание посмотреть на мою Башу. Молодой человек останется у нас на шабат. Но как принять его в пустых стенах? Что тут долго говорить — на этот раз мне нужна не только ложка, но и пара серебряных подсвечников. Наши-то простецкие, латунные, и жена стыдится их на праздничный стол ставить. Вот я и подумал, не могли бы вы одолжить мне ваши подсвечники? А я их верну вам сразу же, как суббота закончится.
Серебряный подсвечник — вещь дорогая. Скряга Лейзер засомневался было, но лишь на минуту. Он вспомнил, как славно нажился на серебряных ложках, и ответил:
— Что за вопрос? У меня в доме восемь подсвечников. Бери все. Я знаю, ты надёжный человек и вернёшь их мне в целости и сохранности. А случись какому-то из них разродиться, не сомневаюсь, что ты поступишь так же честно, как и прежде.
— Сделайте одолжение, не сомневайтесь, — заверил его Тоди. — Всегда надо
надеяться на лучшее.
Серебряную ложку Тоди, как обычно, припрятал в карман. А с подсвечниками направился прямёхонько к торговцу. Продал их за кругленькую сумму, а деньги отнёс Шейндп. Когда бедная женщина увидала такое богатство, то едва не умерла от радости, но всё же захотела узнать, откуда оно взялось.
— Шёл я по улице, а там корова летела, взяла да и скинула на крышу дюжину серебряных яиц, — наплёл Тоди. — Яйца я продал, а выручку тебе принёс.
— С чего бы это коровы летали да еще сбрасывали на крыши серебряные яйца? Что-то я прежде о таком не слыхивала! — засомневалась Шейндп.
— Всё когда-то в первый раз случается, — рассудительно сказал Тоди. — А еели деньги тебе ни к чему, так отдай их мне.
— И не подумаю, — поспешила возразить жена.
Кому-кому, а ей-то хорошо было известно, какой ловкач её муженёк. Но я вам так скажу: когда дети голодают, а в кладовой — шаром покати, лучше задавать поменьше вопросов. Шейндл поспешила на рынок и накупила мяса, рыбы, пшеничной муки и даже немного орехов и изюма для запеканки. Оставшихся денег хватило ещё на одежду и обувь для ребятишек.
Что творилось в доме Тоди в тот день, можете сами догадаться. Давненько не было у бедняков такого счастливого шабата. Мальчики заливались, словно щеглы, а девочки плясали до упаду. Когда же
дети подступили к отцу с расспросами, где он раздобыл такое богатство, Тоди цыкнул на них: «Не пристало в шабат о деньгах говорить!»
В воскресенье, когда Лейзер, босой и почти голый (чтобы не портить зря ни одежду, ни обувь), сидел на ящике и доедал свекольник с чёрствым хлебом, снова объявился Тоди и протянул хозяину серебряную ложку.
— Увы! На этот раз ложка не принесла потомства, — со вздохом сказал хитрец.
— А как насчёт подсвечников? — с тревогой спросил Лейзер.
— Подсвечники умерли, — скорбно произнёс Тоди.
При этих словах Лейзер так подскочил на ящике, что едва не разлил суп.
— Что ты мелешь? Разве подсвечники могут умереть? — завопил он.
— Если ложки могут детей рожать, почему подсвечники не могут умереть?
Лейзер пришёл в неописуемое бешенство. Если он от злости не лопнул, так это чудо из чудес.
А дальше было вот что. Лейзер поволок Тоди на суд к раввину. Выслушав обе стороны, раввин рассмеялся.
— Что ж, поделом тебе, — сказал он Лейзеру. — Раз ты поверил, что ложки рожают детей, придётся тебе поверить, что и подсвечники умирают.
— Да разве такое возможно? Нелепица какая-то! — возмутился Лейзер.
— Отчего же ты надеялся, что старые подсвечники родят тебе новых? — отвечал раввин наставительно. — Если ты поверил в нелепицу, когда она сулила тебе выгоду, то должен верить в нее и тогда, когда она приносит тебе убытки.
И раввин закрыл дело.
На следующий день, когда жена подала Лейзеру свекольник с чёрствым хлебом, скряга заявил ей:
— Неси тарелку назад. Я буду есть только хлеб. Свекольник — слишком дорогое угощение, даже если он без сметаны.
Вот так, дорогие мои. Всякое бывает.
История о ложках, родивших себе подобных, и об умерших подсвечниках быстро разлетелась по местечку. Все люди радовались, как ловко Тоди проучил Скрягу Лейзера. Подмастерья сапожников и портняжки, как водится, сочинили весёлую песню, которую распевали на всех углах:
Скряга Лейзер, не грусти, С миром подсвечники отпусти. Ты и так богат без меры, Всем известны тому примеры: Вот поглядите — малютки-ложки, А вот яички лежат в лукошке, Коровы шлют их тебе с небес. Может, тебя попутал бес? Чуток подожди, и ложки в буфете Родят внучат — станешь ездить в карете!
Однако время шло, а новые ложки так и не народились…
из книги «Исаак Башевис Зингер. Сказки»
Рай для дураков
2015-01-02 23:52:55 (читать в оригинале)
- Открою секрет, как за две недели навсегда забыть о боли в суставах! Артроз тазобедренного сустава: Артроз тазобедренного сустава, лечебно-диагностический центр «Меддиагностика»
В давние времена в одном местечке жил богач по имени Кадиш. И имел он единственного сынка — Ацела. В доме Кадиша жила ещё приёмная дочка, сиротка Акша. Приходилась она ему дальней родственницей, как говорят, лошади от кнута палочка. Ацел был мальчиком рослым, черноволосым и темноглазым. Акша, напротив, невелика росточком, глаза голубые, а волосы — чистое золото. Ребятишки были сверстниками, с ранних лет вместе ели, вместе учились, вместе играли. Если в дочки-матери играли, Ацел был отцом, а Акша — матерью. Так и повелось считать, что, когда дети вырастут, станут мужем и женой.
А как пришла пора остепеняться да собственную жизнь начинать, тут на Ацела напала удивительная хворь. Про такой недуг никто прежде и не слыхивал. Вбил себе парень в голову, не про нас будь сказано, будто умер!
С чего вдруг зачудил, никто не знал. Видно, наслушался всяких россказней про райское житье. Была у него старая нянька, которая ему этими небылицами все уши прожужжала. Всё расписывала, что там-де, в раю, ни работать, ни учиться не надо, а знай живи припеваючи в своё удовольствие. И кормят в раю поособому: мясом морскогочудища Левиафана да дикого быка Шойр-хабойра, поят вином, которое сам Господь приберёг для праведников, а спать дают хоть до полудня, дел-то всё равно никаких нет.
Ацел был лентяй известный. Вставать на заре да зубрить языки и всякие науки было для него мукой мученической. В те дни в обычае было, чтобы сын продолжал дело отца. Ацел знал, что со временем предстоит ему принять отцовское дело, да только это его не радовало.
Нянька растолковала Ацелу, что попасть в рай можно только после смерти, вот парень и задурил: решил он умереть поскорее. И так усердно размышлял да обдумывал, как бы достичь желанной цели, что в конце концов вообразил себе, будто и в самом деле умер.
Бедные родители совсем извелись, глядя на сыновьи причуды. Акша то и дело утирала тайком горькие слезы. Сколько родные ни пытались вразумить сына, что он жив-живёхонек, никакие резоны на него не действовали. Он ничего и слушать не хотел, лишь твердил в ответ:
— Отчего вы меня не хороните? Или не видите: я давно умер, а из-за вашей нерасторопности никак не могу в рай попасть.
Я вам так скажу, если бедные родители сами от сыновней блажи в могилу не слегли, так это чудо из чудес. Каких только лекарей не приглашали к Ацелу! Да разве такого упрямца образумишь.
— Смотри, — убеждали его, — ведь ты говоришь, ешь, спишь. Значит, жив.
Ацел пропускал их мудрые речи мимо ушей, но с каждым днём и впрямь ел всё меньше и, случалось, сутками не говорил ни слова. Родные не на шутку встревожились: если так и дальше пойдёт, сын и вправду Богу душу отдаст.
Вконец отчаявшись, Кадиш обратился за советом к самому известному лекарю, который прославился во всей округе своими знаниями и мудростью. Звали его доктор Йоц. Лекарь выслушал рассказ о странном недуге и сказал:
— Берусь излечить вашего сына за восемь дней. Но при одном условии: во всём меня слушаться и исполнять всё, что велю, какими бы странными ни казались мои распоряжения.
Кадиш так намаялся с сыном, что на всё был готов. Доктор Йоц обещал навестить больного в тот же день. Кадиш поспешил назад, чтобы сообщить домашним радостную весть. Он объявил жене, Акше и прислуге, что они должны беспрекословно выполнять все распоряжения лекаря. Никто не посмел ослушаться. Кто станет перечить, коли выхода нет?
Вот приехал доктор, его проводили в комнату Ацела. Юноша лежал на кровати — бледный, истощённый, волосы растрёпаны, ночная сорочка измята.
Взглянул доктор Йоц на больного и спрашивает родителей:
— Отчего вы держите в доме мёртвое тело? Вы что, не собираетесь хоронить покойника?
Услыхав такие слова, бедные родители не на шутку перепугались. Ацел же так и просиял от радости:
— Слышали? А что я вам говорил!
Хотя поведение доктора и озадачило несчастных родителей, они помнили своё обещание и не мешкая стали готовить похороны.
Ацела же слова доктора привели в такой восторг, что он вскочил с постели и пустился танцевать и хлопать в ладоши. На радостях у него проснулся аппетит, и он попросил есть.
— Погоди, в раю поешь, — сказал доктор Йоц.
Лекарь распорядился, чтобы комнату убрали по-особому, словно это рай.
Стены завесили белыми занавесями, пол устлали дорогими коврами. Ставни плотно закрыли, шторы хорошенько задвинули. И день и ночь в комнате горели свечи и масляные светильники. Слуг облачили в белые одежды и приделали им на спину крылья, как у ангелов.
Ацела уложили в открытый гроб и совершили погребальный обряд. Но юноша так обессилел от радости, что заснул и проспал почти всю церемонию.
Теперь слушайте дальше. Проснулся Ацел и видит, что он лежит в незнакомой комнате.
— Где я? — удивился Ацел.
— В раю, мой господин, — ответил крылатый слуга.
— Ну и проголодался же я! Самая пора отведать мяса морского чудища и райского вина.
— Будет исполнено, мой господин.
Едва старший слуга хлопнул в ладоши,
как открылась дверь и вошли слуги, все как один с крыльями за спиной, в руках — золотые подносы с мясом и рыбой, гранатами и хурмой, ананасами и персиками. Высоченный седобородый слуга нёс золотой кубок с вином. Ацел хоть и покойником заделался, а уплёл всё так, что и живой позавидовал бы. Ангелы только успевали ему яства подкладывать да вино подливать.
Наелся Ацел досыта, и стало его в сон клонить. Тут два ангела его раздели и искупали, а затем принесли расшитую ночную сорочку из тончайшего полотна, натянули на голову колпак с кисточкой и отнесли Ацела в кровать с малиновым бархатным пологом, застеленную шёлковыми простынями. И новопреставленный сразу забылся глубоким счастливым сном.
Проснулся он утром, но для него день от ночи нисколько не отличался: ставнито были закрыты. Не успел Ацел глаза открыть, а слуги уже несут ему те же яства, что и накануне.
— Что это вы потчуете меня одним и тем же? — удивился Ацел. — Разве нет у вас молока, кофе, свежих сдобных булочек и масла?
— Нет, господин, — отвечали слуги. — В раю всегда едят одно и то же.
Доктор Йоц подробно объяснил всем домашним, как говорить с больным и что отвечать на его вопросы.
— А что, уже день или ещё ночь? — поинтересовался Ацел.
— В раю не бывает ни дня, ни ночи.
Что ж, на нет и суда нет. Ацел снова поел рыбы, мяса, фруктов и выпил вина. Другое дело, что ел он уже не с тем удовольствием, что в первый раз. Наевшись, он вымыл руки в золотой полоскательнице и спросил:
— Сделайте одолжение, а который час?
— В раю нет времени.
— Чем бы мне теперь заняться? — задумался Ацел.
— В раю, мой господин, никто ничего не делает.
— А где же другие праведники? — допытывался юноша. — Я бы хотел с ними познакомиться.
— В раю каждая семья живет наособицу.
— Ив гости разве не ходят?
— В раю дома расположены слишком далеко один от другого. Чтобы дойти до ближайшего соседа, понадобится тысяча лет. Какие уж тут гости!
— А что вы скажете насчёт моей семьи?
— Вашему отцу осталось жить ещё двадцать лет, матери — тридцать. Пока они живы, им сюда путь заказан.
— А как же Акша?
— Ей осталось жить ещё пятьдесят лет.
— Что же получается, я так и буду всё это время один-одинёшенек мыкаться?
— Да, мой господин.
Ацел не на шутку огорчился. Долго сидел он в раздумье, качая головой, и наконец спросил:
— А что будет с Акшей?
— Сейчас она оплакивает вас. Но, как известно, всякой печали приходит конец. Рано или поздно горе забудется, девушка встретит другого парня, выйдет за него замуж. Так уж жизнь устроена.
Ацел встал и принялся расхаживать взад и вперёд. Долгий сон и обильная еда восстановили его силы. Впервые за многие годы лентяю захотелось что-нибудь сделать, но в раю бесполезно было искать себе занятие.
Восемь дней промаялся Ацел в выдуманном раю и день ото дня становился всё грустнее и грустнее. Он скучал по отцу, тосковал по матери, мечтал вновь увидеть Акшу. Безделье больше не привлекало его. С какой бы охотой занялся он теперь науками или отправился путешествовать. Вот бы ещё хоть раз повидаться с невестой или посидеть с друзьями, да хоть на лошади поскакать! Еда, показавшаяся ему такой привлекательной в первый день, стала пресной и безвкусной.
Наступил день, когда Ацел больше не мог скрывать своего разочарования.
— Теперь-то я понял, что жить не так уж плохо!
— Жить, мой господин, нелегко, — попытался возразить ему слуга. — Надо учиться, работать, заниматься делом. А здесь — никаких вам забот.
— Да я бы лучше дрова рубил или камни носил, чем сидеть здесь без дела! И как долго это продлится?
— Вечность.
— Неужели я останусь здесь навеки? — Ацел принялся в отчаянье рвать на себе волосы. — Лучше я убью себя.
— Никто не может умереть дважды… Правду говорят: дверь на вход широка,
а выход узок. Теперь слушайте дальше. На восьмой день, когда Ацел совсем измаялся, один из слуг, как и было заранее условленно, пришёл и объявил:
— Мой господин, произошла ошибка. Вы не умерли. Вам придётся покинуть рай.
— Значит, я жив?
— Ещё как живы. И мне поручено доставить вас обратно на землю.
Радости Ацела не было границ. Он не верил своим ушам.
Слуга завязал юноше глаза и долго водил так по коридорам из конца в конец, пока не привёл в комнату, где собралась вся семья. Тут повязку сняли.
Был яркий день. Солнце светило в открытое окно. Ветерок нёс свежие ароматы с лугов. В саду под окнами пели птицы. Из хлева и конюшни доносилось мычание коров и ржание лошадей.
Ацел радостно обнял родителей.
— Какое счастье быть живым! — воскликнул он.
Потом он повернулся к Акше:
— Уж не повстречала ли ты другого парня, пока меня не было? Любишь ли ты меня по-прежнему?
— Да, Ацел, люблю. Как я могла забыть тебя!
— Раз так, настала пора нам пожениться.
Свадьбу сыграли не откладывая. Доктор Йоц был на ней почётным гостем. Музыканты старались вовсю. Гости съехались со всех краёв. Одни прибыли на лошадях, другие на волах, а третьи — на верблюдах. Подарков навезли — целую гору. Чего там только не было: золото, серебро, слоновая кость и драгоценные камни.
Семь дней гуляли. Даже старики не помнили свадьбы веселее. Ацел и Акша были очень счастливы. Они дожили до глубокой старости. Ацел бросил лениться и стал самым преуспевающим купцом во всей округе. Его караваны ходили в Багдад и даже в Индию.
Лишь после свадьбы узнал Ацел, как доктору Йоцу удалось его вылечить. Много лет прошло, а нет-нет да и вспоминались ему злоключения в раю для дураков. Он рассказывал эту поучительную историю своим детям и внукам и всегда заканчивал так:
— Но каков рай на самом деле, неведомо никому…
из книги «Исаак Башевис Зингер. Сказки»
На бумажном самолётике из лепрозория, часть 2
2015-01-02 19:20:42 (читать в оригинале)
- Крем-хаус: купить квартиру в Протвино в экологически чистом живописном уголке Подмосковья. Только актуальные предложения продажи!
Часть 1
Теперь поведаю о том, как мы развлекались в этом мрачно-загадочном здании.
Сначала завернули направо и увидели зал, переходящий во второй зал. В первом висело множество колонок замаскированных под абажуры, из которых доносились обрывки монологов из фейсбука. Рассказы велись от первого лица. Какой-то голос над ухом интимно сообщил мне: "Ты слишком много времени тратишь на фейсбук". Это мне-то, которая вообще не в нём! По неведомому мне алгоритму, голоса в абажурах вызывают движение блестящих объектов во втором зале. Вздувающиеся золотые хоботы как бы показывают на колонку, из которой в данный момент доносится голос. Очень сложный математически-философский процесс.
