Я тебе не предлагаю богатства,
Я тебе предлагаю моё сердце,
Я тебе предлагаю моё сердце,
В замен моей бедности.

Грациозная малагенья,
Я бы хотел целовать твои губы,
Я бы хотел целовать твои губы.
Грациозная малагенья,
И сказать тебе, прекрасное дитя,
Что ты красива и обворожительна,
Что ты красива и обворожительна,
Как невинная роза.

Серия сообщений "фламенко":

Часть 1 - ДУЭНДЕ И ФЛАМЕНКО
Часть 2 - Севильяны в искустве фламенко
...
Часть 9 - Пять минут фламенко
Часть 10 - Gilles Larrain \ Фламенко: Пейзажи души.
Часть 11 - Малагенья

На классический вопрос, как случилось, что он стал заниматься именно фотографией, Жанлу Сьефф приводит слова христианского писателя-журналиста Анри Фроссара. Тот на вопрос, как он стал верующим, уверенно ответил: “Как только вошёл в церковь, - и добавил - к счастью, это была не железнодорожная станция. А то стал бы машинистом!” “Хорошая иллюстрация к тому, как может сложиться судьба, начавшись порой при самых неожиданных обстоятельствах”, - говорит маэстро.


Жанлу Сьефф

Имя Сьеффа хорошо знакомо любителям “модной” фотографии. Однако помимо фэшн-съемок, художник известен своими фоторепортажами, портретами, пейзажами и изображением обнаженной натуры. На протяжении многих лет он сотрудничал с самыми известными глянцевыми журналами Европы и Америки.

Даже когда фотограф находился на пике славы и его работы выставлялись по всему миру, Сьефф отказывался от предложений теоретически обосновать свою технику и в этом смысле он заметно выделялся на фоне других профессионалов своего поколения. Сьефф предпочел выразить свой ироничный взгляд на фотографию и жизнь в целом литературоведческим путем. В своих книгах, включающих иллюстрации, тексты, оригинальные цитаты и заголовки, он оглядывается на свою карьеру фотографа и рассказывает смешные случаи из личной жизни.

В 1961 художник уехал из Парижа в Нью-Йорк с четкой целью: работать для самого известного в то время издания Harper’s Bazaar. Он начал делить свою студию с Франком Хорватом (Frank Horvat), который уже состоял в штате редакции. В изысканных и утонченных снимках Сьеффа мода была лишь претекстом для создания сюрреалистичной и элегантной атмосферы, похожей на фильмы Хичкока. Платья и, прежде всего, женское тело превращались в линии и материал, для которых фотограф подбирал эксцентричные и изощренные обрамления. В целом, в работах Сьеффа, имеющих достаточно сложную композицию с графической точки зрения, перед нами предстает таинственная незнакомка, хранящая в себе загадку и интригу. Сходство фотографий Сьеффа с кинозарисовками не случайно. Перед тем, как обратиться к жанру фотографии, Сьефф долгое время мечтал о карьере кинорежиссера. Но, осознав, насколько это стихийный и групповой вид творчества, художник выбрал уединение фотографа.

“Когда я смотрю на свои снимки 60-х, в особенности те, что я делал для Harper’s Bazaar, меня преисполняет чувство восхищения, вызванное не столько их качеством, сколько той энергетикой, которой я тогда обладал. Была ли то эйфория молодости, которая заставляла меня вкладывать в работу так много себя самого, или же необычайно стимулирующая атмосфера журнала? Возможно, и то и другое, но первое важнее”, - делится своими рассуждениями Сьефф. “Это были годы, когда мы получали удовольствие от процесса фэшн-съемки, а не просто фотографировали одежду”.

Две темы, к которым Jeanloup Sieff неоднократно обращался в своем творчестве - это танцы и ню. Jeanloup Sieff скончался в возрасте 66 лет 20 сентября 2000 года в Париже. Его дочь, Соня Сьефф, ныне известна как фотограф.

Marisa Berenson and Jeanloup Sieff

Robe d'Yves Saint Laurent. Vogue. Paris, 1970

Madame Figaro, 1987

Сайт фотографа: http://www.jeanloupsieff.com/

http://artpages.org.ua/

http://prosto-foto.ru/photolife/article/1091

О, этот причудливый путь человека 

от себя настоящего

к себе придуманному...

Люблю
обшарпанные комнаты
провинциальных гостиниц
с запахом прелых фиалок и мертвой воды,
со скрипучими стульями
и непременно протекающим краном… Ибо

я знаю точно –
уют смертелен
для тех, кто прожил
иную жизнь

Жить и утрачивать… Утрачивать, чтобы жить…

Имя –
это уже одиночество.
Дом –
это уже изгнание

Как долго растет трава.
Как быстро стареют дети

Я помню
нашествие в наш неустроенный быт
этих маленьких рыжих пылающих солнц,
именуемых кем-то
марокканскими апельсинами,
обшарпанный столик,
веселые брызги шампанского,
поцелуи в углах, разговоры о Кортасаре
и тысячу прочих прелестных глупостей
(мы рисовали на стенах светающей комнаты
зеленого ослика в пыльных горах Аргентины
и розовых птиц в небесах Гондураса)... Я помню
твой голос, летящий серебряной нитью,
и самое-самое легкое в мире прощание!
Ты исчезла и дни полетели за днями,
вливаясь в могучую реку забвения
и превращаясь в Ничто.
Так почему же теперь
в эти дни невозможных утрат
я вспоминаю об этой нечаянной встрече
 с такой беспредельной нежностью?!

10.

Легко говорим: «Было…»
Легко говорим: «Будет…»
 Как трудно сказать: «Есть…»

Вам кажется – это
приступ внезапной грусти,
необъяснимый своей глубиной.
А это – всего лишь
на другой стороне сознания
лунные лошади
танцуют
танго

Выходя из прошлого не забудь погасить свет…

Жизнь состоит
из сонма чудесных вещей.
Но если серьезно задуматься,
то жизнь состоит из одной сигареты,
которую ранним утром
я поглощаю с мыслью о том,
что жизнь состоит
из сонма чудесных вещей

Мне нравятся люди
с глазами, в которых
облетают деревья
 и умирают лошади

И маска имеет лицо

У
смерти
глаза матери,
голос отца,
 силуэт родины

Сильнее
воспоминаний о прошлом
только тихая грусть
о несбывшемся

Это и есть
то самое-самое
к чему в иные моменты жизни
мы прикасаемся ненароком
не замечая всей прелести этой случайности
чтобы потом через много печалей и лет
открыть для себя как последнюю тайну
что это и было
 главным

С отрочества
ношу в позвоночнике
однажды услышанный мною в тумане
прощальный гудок парохода…С отрочества
ищу от кого
отречься

Нельзя слишком близко
подходить к человеку –
можно сорваться
в пропасть

Я вижу время –
оно тихо струится
по золотистым прожилкам растений –
время, в котором
нам, осажденным будущим,
никогда не жить.
Время, которое
всегда чужое

Что жизнь?!
Сначала реки грез
и светлый бег хрустальных весен,
затем закат осенних трав
и череда уставших солнц, потом
катящийся вдали бессонный балаганчик,
и наконец, утраченная смерть
и долго-долго длящееся небо…

В камне шумит птица.
В птице шумит небо.
В небе шумит ночь...
Мы думаем - это жизнь.
А это всего лишь ветер...

Ищу лишь то, чему названья нет...

Стихи Карена Джангирова

Photo by Mattijn Franssen

Голландский фотохудожник и иллюстратор Маттийн Франссен (Mattijn Franssen) -  самоучка. Рисовал с самого детства. С 2004 года увлекся фотомонтажами. Предлагаю вашему вниманию подборку фотомонтажей, созданных художником на основе фотографий, сделанных им самим.

Серия сообщений "фэнтези":
Часть 1 - Фантастическое творчество Vitaly S Alexius
Часть 2 - Igor Morski \ Мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
...
Часть 7 - Мне, отрицающей Бога....
Часть 8 - Твоя душа....
Часть 9 - О, этот причудливый путь человека....

Бабочки... На улице снег уже начал летать незатейливо, а мне бабочками захотелось полюбоваться. Почему с нами так происходит наперекор погоде и природе? Может, потому что немного лета не хватило  и его лёгкой радости.Не всегда нас, человеков, можно понять, что такое с нами происходит....

Книга бабочки - полет,
не имеющий границы,
если крылышки - страницы,
 а сиянье - переплет.

Медлит на краю цветка,
но читать не успевает,
так как запахи впивает
разные издалека,

и любуясь лепестками,
подражает им сама,
очень схожая с клочками
от любовного письма;

написали, разорвали,
клочья выбросили в сад,
и дождется адресат
этой весточки едва ли.

Райнер Мария Рильке

Бабочки поздним летом

Пора прекрасных бабочек настала;
Над флоксами плывут со всех сторон
В неслышном танце крылья-опахала:
Медведица и пышный махаон,
Репейница, ночница, голубянка,
И робкий бражник, и павлиний глаз,
И адмирал, и дафна, и пестрянка.
Сверкая многоцветною парчой,
Парят они, как феи, в знойный час,
Величественно, скорбно и устало,
Немые гостьи сказочного бала,
Окроплены медвяною росой
Златых лугов Аркадии блаженной, –
И в грёзах нас уносят на Восток,
К святой отчизне, сердцем вожделенной,
И чудится в их вести вдохновенной
Нам высшей жизни сладостный залог.

О символы красы недолговечной,
Тревожно-хрупкой, праздно-скоротечной,
Печальные служительницы света
На торжестве стареющего лета!

20.08.1933

Герман Гессе.

Schmetterlinge im Spätsommer

Die Zeit der vielen Falter ist gekommen,
Im späten Phloxduft taumelt sacht ihr Tanz,
Sie kommen schweigend aus dem Blau geschwommen,
Der Admiral, der Fuchs, der Schwalbenschwanz,
Der Kaisermantel und Perlmutterfalter,
Der scheue Taubenschwanz, der rote Bär,
Der Trauermantel und der Distelfalter.
Kostbar an Farben, pelz- und samtbesetzt,
Juwelenschillernd schweben sie einher,
Prächtig und traurig, schweigsam und benommen,
Aus untergangner Märchenwelt gekommen,
Fremdlinge hier, noch honigtaubenetzt
Aus paradiesischen, arkadischen Auen,
Kurzlebige Gäste aus dem Morgenland,
Das wir im Traum, verlorene Heimat, schauen,
Und dessen Geisterbotschaft wir vertrauen
Als eines edlerеn Daseins holdem Pfand.

Sinnbilder alles Schönen und Vergänglichen,
Des Allzuzarten und des Überschwеnglichen,
Schwermütige und goldgeschmückte Gäste
An des betagten Sommerkönigs Feste!
20.08.1933

Художник и иллюстратор Friedrich Hechelmann родился 28 февраля 1948 году в городе Исни, Германия. Закончил институт графики в Вене, а в 1972 году Венскую Академию изящных искусств В Академии изящных искусств его преподавателем был профессор Rudolf Hausner - австрийский художник, гравер и скульптор, представитель фантастического реализма. Чье творчество оказало сильнейшее влияние на творчество и художественное становление как графика и иллюстратора,так и художника на Friedrich Hechelmann. За все время своего творчества Friedrich Hechelmann проиллюстрировал множество детских книг, написал сценарии к фильмам, занимался дизайном, и во всем ему сопутствует успех и заслуженное уважение и почитание. Количество проведенных им персональных выставок поражает своим количеством, равно как и присужденные ему награды и титулы.

В иллюстрациях художника к своей книге "100 бабочек я дарю тебе" (Hundert Schmetterlinge schenk ich dir) - колдовство природы ловится чудесным способом: свежестью весенних лугов, прохладной нежностью капель росы - и этом волшебном и магическом мире порхают, как светящиеся цветы, его знаменитые бабочки. Самые прекрасные стихотворения Эдуарда Мерике, Генриха Гейне, Йозефа фон Айхендорффа, Райнера Марии Рильке и многих других - об окрыленных курьерах наших снов делают эту книгу воистину волшебной.

Иллюстрации из книги Книга "100 бабочек я дарю тебе".

Музыка: Илья Духовный "Бабочка" из к-ф "Есть идея"